Ну и наша кафедра лингвистики. О ней вообще сказать нечего, кроме того, что обыкновенный женский коллективчик. Все расфуфыренные донельзя и… И всё! Хотя стоит отметить, что симпатичных фемин достаточно много. Ох, зря Родя к ним учиться пошёл! Быть единственным парнем, да ещё и неудачником среди этого «цветника с гадюками» — ещё то наказание!

— Булатов! Родион Иванович! — неожиданно выкрикнул моё имя вышедший из кабинета секретарь.

Блин! Ещё не привык до конца, что меня так величают, поэтому секретарю пришлось повторить дважды. Отлипнув от стенки, через строй студиозов быстрым шагом направился на распределение.

— Родя! Ты уже описался или ещё только собираешься?! — выкрикнул один из «историков».

Семён Агафьев. Его морда у меня очень хорошо отложилась в памяти. Если многие учащиеся просто презрительно игнорировали трусоватого мямлю Булатова, то он никогда не упускал случая поглумиться. Не отвечая, прошёл в кабинет… Но я запомнил!

Сидят два мужика и одна женщина. Деканы всех кафедр нашего факультета. Увидев меня, тот, что посередине, скривился и жестом предложил сесть.

— Итак, Родион Иванович, — начала собеседование женщина, являющаяся главой «демонских филологов». — По всем теоретическим предметам у вас отличные оценки. Но, немного зная ваш характер, я затрудняюсь дать именно то назначение на практику, которое вы заслуживаете на самом деле. К сожалению, в архиве отсидеться не выйдет.

— Ну и замечательно, Анна Юльевна! — ответил я с улыбкой. — Если хотите знать моё мнение, то лучше всего отправить туда, где тепло, много милых девочек в коротких шортиках и есть усиленные пайки.

— Усиленные пайки? — хмыкнул декан «боевиков» — А ты, Родя, знаешь, что их выдают исключительно в местах повышенной опасности?

— Но ведь дают, Серёжа?

— Что? Как ты меня назвал?! Сергей Витальевич! И никак по-другому, сопляк!

— Ну, если у нас не дружеское застолье, тогда прошу и ко мне обращаться по имени-отчеству. Или что-то изменилось в уставе академии за четыре дня моего отсутствия?

— Заслужи сначала уважение к себе и лишь потом права качай.

— А я вас тоже что-то не очень уважаю.

— Господа, прекратите эту ненужную перепалку, — прервала наше выяснение отношений Анна Юльевна. — Учащийся Булатов. К сожалению для нас, отправить в опасную зону мы вас не можем. И не потому, что очень человеколюбивые люди, а считаем нецелесообразным подвергать лишнему риску учащихся, рядом с которыми находится подобная вам неуверенная личность.

— Да трус он просто, а не «неуверенная личность»! Давайте говорить откровенно! — опять не выдержал глава «боевиков». — Такой смалодушничает и спину товарища в бою не прикроет! Я бы, конечно, с удовольствием отправил такого слюнтяя в пасть к демонам, ибо на практике допускаются потери. Но этого… «Родиона Ивановича» и потерей назвать нельзя. Никчёмный балласт в Академии, который мы все вынуждены терпеть!

— А я согласен, — подал голос декан «историков». — Со всеми согласен. Единственное, считаю необходимым направить Булатова не в самое сложное для второкурсников место, а в… средненькое! Там от его трусости и вреда особого не будет, и есть шанс, что с практики не вернётся. Уж извините, Родион Иванович, за откровенность, но вы действительно никчёмный человек для Факультета Потусторонних Сил, несмотря на наличие Дара и обширных теоретических знаний. Уйдёте в тот самый неприятный процент боевых потерь — сэкономите приличные государственные деньги, что тратятся на ваше обучение.

— Уговорили, — кивнул я. — Но только: чтобы тепло и девочки в форменных шортиках!

— Будут вам девочки.

На несколько секунд зарывшись в бумаги, историк замолчал.

— Ага! Вот! Подземный город Бакла! Там и тепло, и само местечко интереснейшее! К тому же Граница в Преисподнюю хоть и сильно размыта, но не прорвана окончательно. И под моим присмотром будете.

— Согласен! — согласился с иезуитской улыбкой во всю покрытую шрамами морду Сергей Витальевич. — Либо заблудится, либо на Тварь нарвётся. Итог всё равно один.

— Неплохой выбор, — интеллигентно кивнула Анна Юльевна. — Заодно и посмотрим, что из себя представляет Булатов. Это ему не с нами споры вести.

— Когда выезд? Что с собой брать? — поинтересовался я.

— Белые тапочки и завещание! — хмыкнул боевик.

— А также стандартный походный набор и консервированную еду на два дня, — добавила главная «демонская филологичка», не исключив и тапочки с завещанием из своего списка. — О составах групп и их кураторах можно прочитать завтра на академическом стенде. Сбор группы послезавтра у входа в Академию. Ровно в девять часов утра отбытие. Просьба не опаздывать.

— Тогда, дама и господа деканы, не смею вас больше задерживать, — поднявшись со стула, с лёгким кивком произнёс я. — Ровно в девять! Я запомнил!

Выйдя из кабинета, молча подошёл к ухмыляющемуся Семёну Агафьеву и двинул ему кулаков прямо по этой самой улыбке. Парень рухнул как подкошенный. Все застыли в шоке от такого. Даже парни из боевой кафедры. Бездари! Тут сразу действовать нужно и ломать обидчика своего приятеля, а не пялиться с открытыми ртами. Никакой реакции!

Ну а я, не дожидаясь её, повернул в сторону выхода. Никто за мной не последовал. Уверен, что многие хотят набить рожу наглому Родиону, но в любой момент могут вызвать на собеседование. И вот тут я их прекрасно понимаю. Гневить преподавателей во время распределения на практику — это не самая лучшая затея. Хотя безнаказанной подобную выходку тоже не должны оставить. Очень надеюсь, что именно так и случится. Надо поднимать свой статус в местной иерархии.