Леденцов расхохотался. Было над чем: пяти десятилетний старший следователь прокуратуры — наивный человек. Над наивностью смеялись как над глупостью. Блатные звали их коротким словом — лох. И обирали с радостью. Один Рябинин восхищался наивностью, потому что наивность — это умение видеть мир прекрасным.

— Сергей Георгиевич, она не только выйдет утром на улицу, но после этой передачи за ней потянется хвост мужиков. Неужели вы такого никогда не видели?

— Видел, у собак.

Леденцов опять хохотнул и следователя успокоил:

— Лишь бы ваша старомодность не сказывалась на работе.

— Сказывается, Боря.

— В чем?

— Мы с тобой даже трупы не смогли посчитать: их же четыре.

— Откуда? Аржанников, его мать, жена Лузгина.

— А младенец на кладбище?

— К делу о хищении осмия отношения не имеет, рецидив сумасшедшей женщины…

— Боря, именно четвертого трупа мне и не хватало.

— Для чего?

— Для того, чтобы сложилось уравнение.

— Теперь сложилось?

— Думаю, на сто процентов.

Майор ждал продолжения, потому что информация для них имела не совсем совпадающие смыслы. Для следователя информация — материал для размышлений, информация для оперативника — повод для действий. Леденцов решил опередить Рябинина, предполагая, что в его уравнении задействовано кладбище:

— Бомжей задержали.

— Почему?

— Очищаем Троицкое кладбище от живых.

— Лузгин из командировки вернулся? — спросил Рябинин.

— А он тоже… в уравнении?

— Боря, я неважный шахматист, но играть надо всеми расставленными фигурами.

Всеми расставленными фигурами… Эти слова прошлись по памяти Леденцова, как металлическая терка по пальцу. Он вспомнил могилу Лузгиной и одинокую фигуру ее подруги. Людмила… Этой фигурой они не играли. Но следователь почему-то интересовался Лузгиным… Майор не стал делиться пунктирными сомнениями, тем более что у него была информация повесомее.

— Сергей Георгиевич, задержана Эльга Вольпе.

— За что?

— За наркотики.

— Да какие наркотики? — вроде бы возмутился Рябинин.

— Нашли в сумочке героин. Оперативник по телефону сказал, что героин номер три, похожий на растворимый кофе…

— Но почему?

— Я же говорю: потому что хранила наркотики.

— Нет, Боря, не поэтому.

— А почему же?

— Потому что зверь гуляет на свободе.

Последние слова Рябинина хлестнули майора. Зверь, которому надлежит сидеть в клетке, гуляет на свободе. По вине уголовного розыска. Можно послать ребят, но проверка требовалась тонкая, надо самому. Колеса есть, а сколько он в молодости побегал на своих двоих да на трамвайчике? Пока раскроешь преступление, сто потов сойдет. Впрочем, хранилось в его памяти одно убийство, которое он раскрыл, пальцем не пошевелив: пришла учительница и принесла сочинение старшеклассника, в котором это преступление было описано в подробностях.

Леденцов запер кабинет, вышел из здания РУВД, сел в свой «москвич» и поехал в бизнес-центр…

Громадное здание было набито офисами, как старый дом коммунальными квартирами. Обычно выше первого этажа, где расположилось кафе, Леденцов не поднимался. Сейчас он пошел искать офис номер три, который как раз и был на третьем этаже.

Девушка-секретарь-кадровичка и, возможно, по совместительству еще кто-то, смотрела в его удостоверение как в древний папирус. Леденцов ей помог:

— Уголовный розыск. Мне нужна информация о Людмиле Федоровне Слепцовой.

— Конфиденциальную информацию не даем.

Выучились, мать их… Яркий макияж, гордая осанка, независимый взгляд. Воплощение прав человека. Это при полной правовой безграмотности: девица полагала, что ее начальник выше уголовного розыска, мэра города и конституции страны.

— Собирайся, дорогая.

— Куда?

— В прокуратуру?

— Зачем в прокуратуру?

— Давать показания, с какой целью утаиваешь информацию от уголовного розыска.

— Я не утаиваю…

Яркий макияж потускнел, гордая осанка ослабла, независимый взгляд потеплел. Она как бы спохватилась:

— Что вас интересует?

— Кем работает Слепцова?

Секретарша подошла к компьютеру. Майор подождал.

— Слепцова числится специалистом по вопросам упаковки.

— Специалист по упаковке?

— По вопросам упаковки. Числится, а работает референтом.

— Референтом по вопросам упаковки?

— По общим вопросам.

— Давно работает?

— Восемь месяцев.

— Занята весь день?

— Половину дня, с утра до обеда.

— А после обеда?

Девушка пожала плечами. И то: теперь люди работали в трех-четырех местах. Наверняка вопросы упаковки не занимали весь рабочий день. Майор попросил: