— Есть морепродукты, запеченные в банановом листе…

— А еще что?

— Шеф-повар может на заказ сделать страусиный бульон.

— Из перьев? — удивилась девушка.

— Не из перьев, а из мяса страуса. Восемьдесят долларов порция.

Молодые люди переглянулись. Официант был доволен: он знал, что разговоры об экзотике кончились. Но парень настаивал:

— Экзотика не в блюдах…

— А в чем?

— Говорят, у вас есть сеансы любви и мистики…

Официант задумался: уж слишком хило они выглядели для сеанса любви и мистики. В конце концов, этот вопрос решает не он. Официант кивнул и поманил парня, одного, с собой. Привел в помещение, напоминавшее что-то вроде комнаты отдыха: диваны, камин, мраморный столик, зажатый двумя бархатными креслами. На диване сидел широкоплечий молодой мужчина в бордовом пиджаке под цвет кресел. Что-то ему шепнув, официант удалился. Мужчина пересел за мраморный столик и приказным жестом велел молодому человеку устроиться за столиком. Тем же жестом была налита рюмка коньяка с информацией:

— За счет заведения.

— Я насчет мистики…

— Это стоит триста долларов.

— Что «это»?

— Пей. Траханье.

Молодой человек выпил:

— Траханье с кем?

— С кем хочешь.

— Тогда за что деньги?

Мужчина в бордовом пиджаке хохотнул, отчего нос его расширил ноздри, словно смех попытался их вывернуть. Он проглотил свой коньяк, и гостю показалось, что напиток ушел не в горло, а в нос.

— Деньги, парень, не за траханье, а за прибамбасы. Ночью, на Троицком кладбище, в склепе, в гробу. Как?

— Клево, — подтвердил гость.

— Договорились?

— Да.

— Давай баксы.

Молодой человек отдал доллары с такой легкостью, будто приготовил их загодя. Хозяин комнаты отдыха пересчитал купюры и дал последние указания:

— Ровно в полночь сядь с девицей в синюю иномарку. С водителем не разговаривать. Он довезет до ворот Троицкого кладбища и там передаст гражданину по имени Ацетон. Тот приведет на место. Вопросов ему тоже не задавать.

— А что… там? — Молодой человек решил хотя бы сейчас задать вопрос.

— Ацетон скажет.

Разговор окончился. Молодой человек сходил за подругой, и, дождавшись полуночи, они вышли. Синяя иномарка стояла наготове, уже с водителем. Как и было приказано, они сели и не проронили ни слова. Когда шофер их довез и подвел к гражданину Ацетону, клиенту показалось, что у водителя ноздри тоже крупные, как две воронки. Но он, водитель, уже исчез.

Они пошли за Ацетоном. Выросшая трава хлестала по ногам, обломки плит и крестов выворачивали ноги, тени от памятников пугали, невысокие оградки впивались в колени, шмыгали кошки… Ацетон шел без фонаря, уверенно и скоро. Они поспевали, падая и вставая…

Ацетон стал, словно лбом налетел на крест:

— Пришли.

— Где? — удивилась девушка.

Ацетон показал на лаз, походивший на берлогу медведя, и протянул спички.

— Туда лезть?

— Склеп графа, титул фон и так далее. Через полчаса вернусь. Вы гроб-то не очень долбите…

И он пропал за памятником, словно сам сел на постамент. Парень зажег спичку и полез в склеп. Запах дезодоранта, сырости и человеческого пота прилип к лицу. Каменные стены в плесени. Пол скользкий. Гроб был страшен тем, что пустовал, словно покойник только что вышел и сейчас вернется…

— Зажги фонарь, — не выдержала девушка.

Он включил, отдал ей и начал что-то делать под гробом— она светила. Встав, молодой человек приказал:

— Ложись, Татьяна, в гроб.

— Зачем?

— Начнем трахаться.

— Оплеуху не хочешь, товарищ лейтенант?

— А знаешь, в этом что-то есть. Спросят меня внуки про службу… Что скажу: погони, слежка, стрельба… Неинтересно. Но был один эпизод: ночью, на Троицком кладбище, в склепе, занимался любовью в гробу. Ведь не поверят.

— Фотографируй, — вспомнила она.

Он сделал несколько фотографий, и от вспышек круглый лаз стал походить на пробуждающийся вулкан.

— Разговоры записал? — спросила девушка.

— И в ресторане с Ноздрей, и с Ацетоном.

— А твои мысли о любви со мной в гробу тоже сейчас записались?

Жизнь бомжей изменилась в лучшую сторону: не быль, а сказка. Ночью они принимали парочки, первую половину дня выпивали, вторую половину — спали. Ацетону казалось, что он в космосе, — летит вне времени, пространства и посторонних личностей. Правда, Коля Большой рядом. А где Алхимик, хрен его знает — выпьет и смоется.

Как-то днем в этом космосе личность все-таки обозначилась, да не простая, а участковая, которая спросила:

— С какой радости запои?

— В телевизоре тоже все пьют, — сказал Колян.

— Там искусство.

— В России пьют из-за морозов, — объяснил Ацетон.

— В России пьют беспричинно, — добавил Колян.

— Ребята, вы пьете не только беспричинно, но и беспробудно, — возразил участковый.

— Ученые нашли причину: пьянство из-за кофе, — вспомнил Колян читанную на стенде газету.