В его бездверный кабинет вошли трое: следователь прокуратуры Рябинин, майор Леденцов и высоченный молодой человек, фамилии которого он не знал, но тоже оттуда, из органов. Лузгин их рассадил.

— Осмий нашли, — сообщил Рябинин.

— Какие вы молодцы! Где?

— Следствие кончится, и все расскажем. — Рябинину не хотелось лишний раз бросать тень на убитого Аржанни-кова и тем более вдаваться в детали эксгумации трупа его матери.

— Признайтесь, Сергей Георгиевич, что при поисках вы использовали какую-нибудь спецтехнику?

— Использовал.

— Какую, если не секрет?

— Логику, интуицию, ум…

Лузгин улыбнулся с некоторой долей снисхождения: Рябинин — следователь, полез не в свою вотчину — в науку.

— Сергей Георгиевич, без современных приборов работать нельзя.

— А если дурак?

— Кто дурак?

— Ученый.

— Сергей Георгиевич, дураки в науке не задерживаются.

— Еще как задерживаются. Виталий Витальевич, вы согласны, что в понятие «ум» входит способность интегрировать новое, неизвестное?

— Согласен.

— Опытный ученый всю жизнь работает с формулами, законами, теориями, фактами хорошо ему и всем известными. Все это закреплено его памятью. Специалист, а понять новое не способен.

Леденцов и Оладько переглянулись. Следователь повез их на оперативное мероприятие, а ведет ненужную и непонятную дискуссию. Подтверждая их сомнения, Рябинин выдал:

— Тот ученый глуп, который отрицает «витамин ума».

— Странное определение.

— Я придумал.

— И что это такое «витамин ума»?

— Интуиция.

Лузгин поправил прическу, затем галстук, завязанный безукоризненно. И только после этого глянул в глаза следователю прямо, словно толкнул его взглядом:

— Хотите сказать, что и у меня нет интуиции?

— Ага, — подтвердил Рябинин.

Майор знал, что следователь в молодости работал техником без образования в научно-исследовательском институте и от спесивых ученых натерпелся. Не мстит ли теперь?

Рябинин, не дождавшись ответной реакции от удивленного Лузгина, предложил:

— Хотите докажу, что у вас нет интуиции?

— Хочу! — по-мальчишески взорвался ученый.

— Едем.

Они вышли из института и сели в машину. По дороге Лузгин не спрашивал, куда едут, и, видимо, чувствовал нервное неудобство. Неудобство испытывали и оперативники, привыкшие знать цель своих вызовов. Один Рябинин был в своей тарелке, приказав Оладько, сидевшему за баранкой:

— Здесь.

Бизнес-центр. На лестничной площадке девушка курила и разговаривала по сотовому телефону. Четверо мужчин поднялись на третий этаж в офис номер три. Лузгин предполагал, что они идут за осмием; Леденцов был уверен, что идут арестовывать гражданку лже-Слепцову; Оладько был уверен, что куда бы они ни шли, на обратном пути зайдут в кафе и пропустят пивка.

Но группа стала, как споткнулась, — остановил ее Лузгин, увидев в коридоре женщину:

— Людмила…

Женщина стушевалась на такой короткий миг, что это заметил лишь Рябинин. Он смотрел на нее и узнавал неотчетливо, хотя уже допрашивал по поводу смерти Лузгиной. Была в ее лице какая-то несочетаемость: желтые, словно обкуренные, кудряшки волос, темно-нечеткие, точно размазанные, глаза. Глаза бегали, вернее, убегали, уводили взгляд от Лузгина.

— Виталий Витальевич, вы любите эту женщину? — спросил Рябинин.

— Это не ваше дело, — отрезал Лузгин.

— Поставлю вопрос иначе: вы знакомы с этой женщиной?

— Да, знаком.

— И как ее звать?

— Людмила Федоровна Слепцова.

Женщина дернулась и не то сказала, не то прошипела:

— Я опаздываю на другую работу.

Синяя юбка зешелестела от быстрой походки да застучали каблуки, словно она убегала.

— Людмила, подожди! — крикнул Лузгин.

— Не остановится, — заверил Рябинин.

— Почему? — ничего не понимал Лузгин.

— Потому что она не Людмила и не Слепцова.

Рябинин повел всех на улицу, поскольку в бизнес-центре дел больше не было. Процессия выглядела слегка комично: впереди полненький невысокий лохматый человек в очках и с портфелем, а за ним трое бравых мужчин. Правда, лицо одного из них было настолько растерянно, что к бравым его не отнесешь — не спасали ни стройная фигура, ни элегантность. Лузгин пробовал подступиться ближе к следователю, но тот отдалялся нарочно.

У машины Рябинин спросил майора: