Троицкое кладбище стало рассадником криминала, мистики и глупости. Полагаю, что там надлежит учредить постоянный милицейский пост».

С одной стороны к Троицкому кладбищу примыкал пустырь, поросший низкорослым кустарником, с другой — опоясывало шоссе, уходящее за город; с третьей стороны тоже лежал пустырь, но действующий — в эту сторону прирастали могилы; с четвертой стороны от подступившего города кладбище отсекал проспект. С верхних этажей просматривались кресты, уж не говоря про церковь.

Через проспект, почти напротив кладбищенских ворот, двумя окнами-витражами блестела небольшая булочная. В первую половину дня покупателей было немного. Сквозь высокие окна булочной внутри хорошо просматривались два человека у кассы, три человека у хлебного прилавка да парень с девушкой у крохотной кофейной стойки.

К булочной подбрела женщина, с той неопределенностью, когда у человека нет ни целей, ни желаний. Она смотрела сквозь стекло на покупателей, как смотрят на экран телевизора: и смотреть неохота, и выключить лень.

Рядом с дверью сидела собачка, привязанная за водосточную трубу. Подъехала детская коляска и стала под окном булочной подальше от собаки. Мамаша, девица лет двадцати, замешкалась, лицом и позой выдавая сомнение: брать ли уснувшего малыша с собой в магазин? Решившись, она ребенка оставила и юркнула в булочную.

Женщина у витрины ее колебания засекла. И мгновенно преобразилась, равнодушие отлетело, словно его сдул весенний ветерок. Она заметалась, сделав шаг в одну сторону, потом в другую. Или что-то искала?

Подбежав к проходившему мужчине, женщина стала объяснять, размахивать руками и показывать на булочную, на витрину, за витрину, за стекло. Мужчина отрицательно покачал головой и пошел своей дорогой. Видимо, женщина доверия у него не вызвала, из-за своей внешности.

Возраст трудно определяемый: тридцать или сорок? Длинные волосы серого цвета нестриженно и непричесанно повисли до спины и при ходьбе болтались с плеча на плечо. Плащ, тоже серого цвета, то ли велик, то ли грудная клетка была у нее слишком неразвита; в фигуре женщины было нечто кентавристое: узкий верх и широкий низ.

Она бросилась к двум парням в спортивных костюмах: видимо, разминались на пустыре.

— Мальчики, помогите!

— Что случилось? — спросил тот, который держал мяч. Женщина схватила его за рукав и подтащила к витрине: — Видите девушку у кассы? В синей кофте.

— Светлые курчавые волосы?

— Это парик!

— Ну и что?

— Ребята, она обокрала мою квартиру.

— Да?

— Это известная квартирная воровка в розыске.

— Очень интересно.

— Ребята, войдите в булочную и не выпускайте ее, а я сбегаю за милицией.

— Вообще-то, у нас дела…

— Не даром.

Женщина порывисто вытащила из кармана пятьдесят рублей. Но ребят сильнее убедили ее глаза, широкие, неясного цвета, менявшие его от серого до карего, а в зрачках плясали какие-то бешеные запятые.

— Мы не крохоборы, — отверг деньги тот, который с мячом.

— Ребята, тогда скорее! А я бегу до угла, там дежурит омоновец!

Ребята вошли в булочную с неохотой. В кассу стояли двое: старушка и воровка. Кассирша отлучилась, чем потянула время в пользу ребят. Они подошли, и тот, который с мячом, повел разговор:

— Вы последняя?

— Да, — торопливо ответила девушка.

— Батоны свежие?

— Я еще не взяла.

Поскольку запас вопросов у первого парня иссяк, в разговор вступил второй:

— Не подскажете, как пройти на Троицкое кладбище?

Рецидивистка удивленно глянула на ребят, потому что кладбище было видно сквозь витринное стекло. Да и кассирша пришла, скоренько отстукав чеки. Ребята дождались, когда воровка возьмет батон, и опять подошли. Ее очевидная молодость придала им энергии. Парень с мячом предложил:

— Давайте выпьем кофе?

— Нет, спасибо.

— Мы хотим пригласить вас к нам в училище на танцы.

Спрятав батон в полиэтиленовый мешочек, воровка сделала поспешные шаги к выходу, но ребята стали на ее пути:

— Думаете, у нас дешевые пляски? У нас танцы, какие танцуют в ночных клубах Пуэрто-Рико.

— Ребята, чего пристаете? — крикнула кассирша.

Тот, который без мяча, чтобы показать кассирше, кого она защищает, с силой дернул рецидивистку за волосы. Она охнула, но парик не снялся. И тогда рецидивистка сделала то, что никак не укладывалось в поведение воровки, — крикнула кассирше: