— Выцарапаешь ей глаза? — засмеялся он.

— Умертвлю своим биополем.

— Кого умертвишь? — почему-то не понял мужчина.

— Твою супругу.

Этот Виталий, похоже, от неожиданности окозлел. Ацетон допил пиво и осмотрелся: явно антисанитарное место. Грязно и мусорно: покойникам все равно, живым некогда.

Ацетон встал во весь рост, но прежде чем пойти, выдал на все кладбище уже знакомый им звук:

— Бэ-э-э!

Аржанников смотрел на Эльгу взглядом, в котором смешались тоска и восхищение. Так смотрят на белый теплоход, уплывающий в загадочную романтическую синь. Эльга сидела за своим секретарским столом и никуда не уплывала, но Игорю виделось это море, которое их разделяло. От напряжения — какого, почему? — его бороздки вокруг глаз заметно уплотнились, став почти ровными полукружьями. И лицо осовело еще явственнее.

— Давай пить кофе, — предложила Эльга.

Аржанников ценил этот яркий знак внимания с ее стороны. Почти интимная услуга, потому что кофе она пила только с тремя лицами: с завлабом, с Лузгиным и вот с ним, с младшим научным сотрудником.

— Игорь, как твое отчество: Осипович или Иосифович?

— Отца звали Осипом, но он в свое время из-за любви к Сталину переименовался в Иосифовича. И я стал Иосифовичем.

Игорь следил, как она готовит кофе. Светлые волосы отливали желтизной переспелого лимона, зеленоватые глаза блестели лимоном недоспелым. Платье из льна свободного плетения, «рогожки», цвета шариков созревших одуванчиков.

— Эльга, у тебя опять новая сумочка?

— Сумочка покупается на один сезон.

Ему хотелось узнать про воду с покойника, но задать вопрос что-то мешало. Поэтому сообщил невыразительным голосом как о пустяке:

— В городе появился новый прорицатель Саша. Помогает сбрасывать грязную энергетику.

— С кого?

— С пациентов. Может отсрочить событие.

— Как — отсрочить?

— Допустим, человеку суждено попасть под машину, а Саша это событие отсрочит на год.

— А приблизить событие?

— С Лузгиным? — не удержался Игорь.

Эльга блеснула зеленоватым отливом глаз. И Аржанников приготовился к отповеди или воспеванию Виталия Витальевича. Но Эльга почему-то молча разглядывала его свитер. Игорь стеснительно одернул довольно-таки потертую ткань. Да, пора снимать, поскольку пришло лето.

— Игорь, нельзя жить настолько несовременным…

— Ты про одежду? — Он насупился.

— Нет, про твое поведение. Я тебе нравлюсь?

Аржанников что-то буркнул, потому что вопрос в ответе не нуждался. Она его и не ждала.

— Нравлюсь… А о чем ты со мной говоришь? О своем одиночестве. О своей тоске и неудачах. О неустроенности жизни. Наверное, этим пичкаешь и других девушек. Кто же тебя полюбит?

— Раскрывать душу.» не модно?

— Современная девица мечтает о жизни элегантной, о бизнесмене, о вип-персоне, о продвинутом хакере… О собственном счете в банке… О лимузине, длиной с трамвай… О турпоездках в швейцарский курорт Валь д’Изер, где отдыхают шейхи со своими гаремами. О посещении стрип-баров… О дайвинге, рафтинге…

Телефонный звонок прервал длинный ряд признаков элегантной жизни. Эльга взяла трубку, что-то ответила и бросила Игорю уже на ходу:

— Завлаб вызывает. Побудь в приемной.

Она ушла. Выждав с минутку, Аржанников потянулся к городскому телефону и набрал номер. В трубке прерывисто зашипело, но он знал, что это ее голос, колдуньи.

— Говорите.

— Ираида, это я, Аржанников.

— Ну?

— Маме стало хуже.

— Как — хуже?

— Иногда теряет сознание.

— Разговаривает?

— Шепчет.

Целительница, видимо, задумалась. Аржанников ждал, но молчание походило на бесконечное. Он не решался торопить, хотя в любую минуту могла вернуться Эльга. Стесняло и обращение к колдунье — она не называла своего отчества. Наконец он услышал шелестяще-скрипучее:

— Осталось одно средство…

— Какое?

— Вода.

— Приворотная, что ли? — вспомнил он.

— Нет, тут поможет только вода дьявольская.

— У какого же дьявола ее достать?

— Да, это проблема.

— Тогда о чем говорить…

— Но проблема решаемая.

Возвратилась Эльга, и Аржанников дернулся, чуть не бросив трубку. В конце концов, можно разговаривать односложно, Эльга тоже пользовалась услугами колдуньи.

— Как решаема?

— Дьявольская вода — это вода, в которой утонул некрещеный младенец.

— Ерунда, — вырвалось у Аржанникова.

— Хозяин-барин.

— Дьявольская вода. Это из черной магии, — прошептал он.

— Твоей матери под восемьдесят, у нее рак. Спасет только необычное средство.