Подняв глаза и посмотрев в окно. Над Москвой занимался рассвет. Алое зарево медленно заливало серые крыши, отражаясь в стеклах высоток, зажигая их холодным, искусственным огнем. Первые машины чертили по асфальту мокрые следы.

Но я видел другой рассвет.

Тот рассвет пах иначе — влажной землей, туманом и тревогой. Воздух был настолько холодным, что обжигал легкие. Я помнил, как пар шел из ноздрей Грома, как тихо звенела сталь, как мрачно и решительно смотрели на меня лица моих товарищей. Тот рассвет был рубежом между жизнью и смертью.

Этот московский рассвет был просто началом нового дня.

Я смотрел, как два мира — прошлое и настоящее — накладываются друг на друга в моей памяти. И впервые за долгое время я не чувствовал боли от этой двойственности. Была лишь тихая, светлая печаль и… благодарность.

На моих губах появилась легкая, чуть печальная, но спокойная улыбка.

Я больше не был Олегом Лайфхакером, пустым глянцевым персонажем. И я уже не был поручиком Бестужевым-Рюминым, призраком из чужой истории. Я был просто человеком, который прошел через всё это и выжил. Который заплатил за свои ошибки и научился отличать настоящее от фальшивого.