— Ночь на дворе! Его превосходительство почивают! Никак невозможно… — пролепетал он, пытаясь изобразить стойкость и твёрдость духа.

— Какая ночь, любезный. Рассвело! — Ржевский широким жестом указал на розовеющее небо.

— Всё равно. — Упёрся денщик. — Значит, утро. Но его благородие спит. Не вижу причин, чтоб будить его. Сообщите о вашем деле, и я передам всё.

Честно говоря, я не планировал вести себя по-хамски или грубить. Просто… Это был весьма тяжёлый день и ещё более тяжёлая ночь. Я очень, очень задолбался! Поэтому отступать из-за упрямства денщика не планировал. Надо будет прорываться с боем — не вопрос. Другого варианта всё равно нет. Доложить Браздину я не могу. Тот, пользуясь ситуацией, сто процентов либо заберёт все лавры себе, если руководство будет благосклонно, либо свалит всю вину на нас, если полетят головы.

В общем, я решил сделать диалог более убедительным и молча извлёк из-за пояса пистоль. Денщик икнул, затем попятился. Наверное, вид у меня был не совсем адекватный. Думаю, я вполне сейчас напоминал слегка психованного человека да ещё и с оружием в руках.

— У тебя десять секунд, любезный, — процедил я, приблизив ствол к перепуганному лицу денщика. — Через десять секунд я выстрелю в эту дверь. А потом, возможно, в тебя. Потому как ты своей дуростью мешаешь очень важному делу. Мою репутацию знаешь? Стреляю я погано. Если что, даже не убью с первого раза. Придется дырявить тебя многократно. Хочешь быть похожим на сито? Думаю, нет. А теперь беги. Буди полковника.

Денщик развернулся и, спотыкаясь, бросился вглубь дома. Мы с Ржевским замерли на пороге, ожидая появления Давыдова.

Прошла, кажется, целая вечность, или просто мои внутренние часы сбились из-за усталости. Ржевский тоже нервничал, ему, видимо, передалось мое состояние. Он переминался с ноги на ногу и тяжело вздыхал.

Наконец, в прихожей снова послышались тяжёлые шаги, которые сопровождало недовольное бормотание. Дверь распахнулась настежь. На пороге возник сам полковник Давыдов.

Я, конечно, не знал его в лицо, но, думаю, вряд ли денщик рискнул позвать кого-нибудь другого. Заспанный, в наспех накинутом халате поверх белья, он был красен от гнева. Его взгляд метнулся от моей персоны к Ржевскому, затем снова переключился на меня. Ох, чувствую, сейчас будет эпический разнос…

— Бестужев?! Ржевский?! — взревел он. — Вы оба в своем уме?! Какого черта происходит?! Врываться вот так, беспардонно… Это что, не могло до утра подождать?! И вообще…

Я шагнул вперёд, глядя полковнику прямо в глаза. Нужно было прервать его гневный монолог, но так, чтобы он меня не пристрелил на месте за нарушение субординации.

— Никак нет, господин полковник. Не могло ждать, — твёрдо произнёс я. — Мы вскрыли заговор. Государственная измена.

Слово «измена» подействовало на Давыдова, как ушат ледяной воды. Сонливость и ярость с его лица моментально исчезли, сменившись острой, хищной сосредоточенностью.

— Слушаю. — Коротко бросил полковник.

— Ребята, завози! — громко крикнул я гусарам, которые вместе с телегами оставались за забором.

Буквально через пару минут во двор дома полковника въехала подвода с четырьмя связанными шляхтичами и тремя мёртвыми. Давыдов обвёл взглядом пленных поляков, задержался на трупах, а затем жестом указал мне и Ржевскому на дверь.

— В дом. Живо. Будете докладывать.

Наконец-то. Хоть какой-то прогресс.

В кабинете полковника, при свете двух свечей, я, стараясь говорить чётко и по-военному кратко, доложил обо всём, что произошло. Хотя, скрывать не буду, хотелось добавить пару смачных деталей для драматизма. Но… Ситуация к тому не располагала. Да и потом драматизма и без того хоть отбавляй, на десятерых полковников хватит.

В итоге, рассказал всё от начала до конца: про идиотский приказ Чаадаева, а я его до сих пор считал идиотским, про обе засады, про бой и захват преступников.

Давыдов слушал молча, его лицо каменело с каждым моим словом. Когда я закончил, он долго смотрел куда-то в одну точку, потом перевёл на меня тяжёлый, пронзительный взгляд. И в этом взгляде не было ни капли благодарности. Только мрачная, суровая решимость.

Ну, конечно, кто бы сомневался. Приблизительно такой реакции я и ждал. По сути полковник только что получил новости, одна лучше другой. Интендант — сволочь продажная, помощник интенданта — тоже сволочь, но уже мёртвая, шляхта за спиной у императора готовит отряды для встречи Наполеона. Ну и ещё плюсом три трупа польских дворян. Ситуация просто огонь.

— Вы самовольно устроили две засады, заподозрив воровство. С боем и убитыми. Причём один из них — чиновник интендантского ведомства. Вы напали на шляхтичей. Часть убили, часть привезли сюда, — медленно начал Давыдов.

Честно говоря, мне показалось, что фоном к его словам шёл звук, похожий на зубовный скрежет. Соглашусь, в исполнении полковника история выглядела несколько иначе. Она прямо погано выглядела.

— Да, господин полковник, — отчеканил я, хотя имелось сильное желание сказать обратное.