Особист ответил с хорошо заметным вызовом:

— Исполняю свои служебные обязанности, товарищ командующий! Мне необходимо допросить арестованных иностранных граждан и самого Турчина по сути происходящего! Вы что-то имеете против?

Корк помедлил немного, смотря в упор на особиста, а потом сухо отчеканил:

— Поступил приказ от председателя Реввоенсовета Республики товарища Троцкого немедленно препроводить товарища Турчина с арестованными иностранными гражданами в Москву. Приказ продублирован начальником Штаба РККА товарищем Фрунзе и председателем ОГПУ товарищем Дзержинским. Вопросы?

— Нет вопросов, товарищ командующий… — Ульман сразу сдулся, словно пробитый воздушный шарик и отступил в сторону.

— Ждите меня в штабе округа товарищ Ульман, — бросил ему Корк, прошел во двор и взял Алексея под руку. — Ну, ты понимаешь, какого черта он сюда заявился? Вижу, что понимаешь. Идем, есть что рассказать. Бриедис, чего на меня пялишься, не узнаешь? Вот же чертяка латышский…

Вслед за ними молоденький красноармеец потащил две большие дорожные сумки.

Уже на кухне, Лекса налил в стакан водки и подвинул командующему вместе с тарелкой хлеба и сала.

— А ты? — Корк посмотрел на Лексу, но сразу махнул рукой — Ах да, ты же не пьешь. Ну, за нас…

Выпив, Корк с наслаждением занюхал коркой и начал рассказывать.

— Да уж, заварили вы кашу. В Москве все на ушах из-за дипломатической ноты поляков, чуть ли не к войне готовятся — округ в ружье поставили. Оказывается, в руководстве никто не знал, что в приграничье творится. Но не суть. Короче, предателя выявили, им оказался целый замначальника отдела шифрования и спецсвязи. Сейчас, это сделать было несложно, просто сопоставили кое-что и все. Представляешь? Эта сука уже полгода сливала своим самые секретные сведения. В общем, шпиона выявили, но взять чисто не смогли — застрелился. Теперь понимаешь, чего особый отдел суетится? Скоро по ним прилетят оргвыводы. Тут и мне нагорит…

Алексей поспешил успокоить командарма.

— Август Иванович, я сделаю все, чтобы справедливо и правильно отразить ситуацию. Этот гнойник начал нарывать еще до вас, а при вас, как раз его вскрыли. Вы всего-то, как месяц командующий фронтом.

Лекса слегка кривил душой, но Корка он топить не собирался ни в коем случае, потому что знал командарма только с хорошей стороны.

Корк кивнул.

— Благодарю, Лекса Турчин. Я еще в Туркестане тебя приметил. В общем так! Я тут привез целую кучу одежки, для девицы тоже. У моей хорошей знакомой… — Корк подмигнул Лешке. — Дочь такого же возраста и размеров, должно подойти. Ты же девицу с собой забираешь? Вот! Свою рванину скидываете и переодевайтесь. В два ночи на Москву литер* пойдет, для вас и арестованных отдельный вагон выделят. Как раз успеем, я тебя провожу. Как охрана с тобой поедет Бриедис и еще четверо его людей. Не беспокойся, Арвид кремень, человечище. И самое главное — умный, умеет распознать, куда ветер дует. В Москве тебя встретят, ну а дальше, как судьба свернет. Остерегайся Тухачевского. У кого я здесь округ принял? И весь этот бордель от кого достался? То-то же. Он станет землю грызть, доказывая, что при нем все хорошо было, а ты наговариваешь зря. Словом, сам сообразишь. Но, что-то мне кажется, все у тебя хорошо будет. Как сам командармом станешь, вспомнишь меня, старика.

литерный поезд — это специальный железнодорожный состав, который имеет высокий приоритет и используется для перевозки важных персон, таких как главы государств, или ценных грузов.

«Вспомню, обязательно вспомню, — мысленно пообещал Алексей. — Только ты, Август Иванович, тридцать седьмой год переживи, не подведи…»

— А это от меня… — Корк развернул сверток из шинельного сукна, в котором оказался новенький Маузер С96 образца 1916 года, с прикладом-кобурой. Та самая знаменитая «Красная девятка» под люгеровский патрон.

— Спасибо. Август Иванович! — Алексей искренне обнял командарма. За последние годы он набрал в свою коллекцию очень много короткоствольного оружия, но такого пистолета еще не было.

— Владей! Вот тебе бумага о награждении от штаба Западного военного округа. Только пластину с гравировкой присобачить не успели, но и так сойдет. Ну, я пойду, подымлю во дворе, а ты пни своих, чтобы готовились к отъезду.

Лекса быстро отобрал себе кожаную куртку с суконной подкладкой, тонкий свитер под горло, легкий шарфик, кепку восьмиклинку, штаны из чертовой кожи и почти новенькие английские ботинки. Быстро переоделся и разложил все необходимое по карманам, а потом повесил кобуру с браунингом на пояс. Вещи оказались мятыми, но чистыми и, к счастью, пришлись почти впору

После чего позвал сонную Брониславу.

— Выбирай себе обновки.

— Угу… — Броня зевнула и утащила сумку к себе в комнату.

Семка собрался мгновенно, похватав первые попавшиеся вещи, правда, потом все-таки хозяйственно прибрал остальное к себе в сидор.

Лекса собрал, упаковал все остальное и позвал Корка. Через полтора часа машины подъехали прямо к поезду на железнодорожном вокзале.

Лекса вылез из «Фиата» и оглянулся.

По пустому перрону прохладный весенний ветерок гонял мусор, с ехидным шипением разводил пары локомотив, а оцепившие вокзал красноармейцы с отчетливым звоном набоек на ботинках переминались с ноги на ногу.

Алексей любил вокзалы и считал их своеобразными вехами в своей жизни, отому, что каждый жизненный этап у Лешки почти всегда начинался с вокзала. Вот и сейчас, возвращение в Москву должно было принести в жизнь, что-то новое.

Или… что-то забрать…

Бриедис и его люди начали переносить в вагон арестованных поляков, Степка потащил в купе вещи и оружие, а Бронислава не отходила от Лексы не на шаг.

Лешка нащупал руку девочки и шепнул:

— Все будет хорошо, товарищ Пчелка.