— Азизим, ты приснился мне, я просила и ты приснился…

Но уже через мгновение со счастливым писком бросилась ему на шею.

На следующий день Алексей едва заставил себя выйти из дома, но ровно в двенадцать часов дня он уже стоял у кабинета начальника Штаба РККА.

— Товарищ Турчин, проходите, вас ждут… — адъютант сам открыл дверь.

Фрунзе стоял у приоткрытого окна и разговаривал с Шапошниковым.

Услышав шаги, они разом обернулись и замолчали.

Лекса напрягся, потому что лица начальника штаба и его первого заместителя вряд ли можно было назвать приветливыми.

— Товарищ начальник Штаба Рабоче-крестьянской Красной Армии, комэск Турчин по вашему приказанию…

Фрунзе отмахнулся, а потом поздоровался с Алексеем за руку. Помедлил немного, пристально смотря ему в глаза и устало сказал.

— Признаюсь, товарищ Турчин, зная о вашей приверженности к системному, академическому подходу и вашей щепетильности в исполнении приказов, я заранее немного опасался того, что ваше назначение приведет к неким непредсказуемым последствиям. И не ошибся… — Фрунзе переглянулся с Шапошниковым. — Однако, теперь мы совершенно точно знаем, кого следует привлечь к выполнению задания, если Родина потребует восстановить историческую справедливость на отдельно взятой территории. Благодарю за службу, товарищ Турчин!

Лекса еще раз пожал руку начальнику штаба, совершенно не понимая, к чему он клонит. Но чутье опытного служаки подсказывало, что на этот раз обойдется без головомойки.

— Вам предоставляется неделя отпуска, товарищ Турчин… — Фрунзе улыбнулся. — Однако, завтра в одиннадцать дня вам придется докладывать на заседании Реввоенсовета. А сразу после отбытия отпуска, явитесь ко мне за новым назначением…

Алексей четким движением бросил руку к фуражке.

— Есть явиться за новым назначением, товарищ начальник штаба!

Эпилог

С лестницы главного входа в Штаб Рабоче-крестьянской Красной армии, придерживая шашку рукой, легко сбежал подтянутый и широкоплечий командир. По виду он выглядел совсем молодым, но на его груди поблескивали сразу три ордена Красного Знамени, а на нарукавном клапане алели три кубика командира батальона.

По улице, противно гудя клаксоном и страдальчески скрипя рессорами, протарахтел обшарпанный грузовичок, а сразу следом за ним пробежали небольшой стайкой мальчишки с пачками газет.

В воздухе пронеслись звонкие крики.

— В Польше успешно предотвращен военный заговор…

— Больше пятидесяти офицеров Генерального штаба Польши арестовано, аресты продолжаются…

— Вчера, пятнадцатого мая, при попытке оказать сопротивление, был застрелен маршал Юзеф Пилсудский! Польские газеты его называют главным заговорщиком…

— Польское правительство согласилось на проведение переговоров по обсуждению поправок к мирному договору о частичной демаркации государственной границы…

Командир улыбнулся, смотря вслед мальчишкам, и удивленно сказал сам себе:

— Эвона как выкрутили. Получается, не зря я в болотах гнил. Вот тебе и альтернативная история…

— Вот ты где! — к нему подбежала красивая стройная девушка в светлом платье и шляпке. — Я уже заждалась! — она по-хозяйски вставила его руку себе под локоть и потребовала. — Ну, не молчи, Лекса Турчин! — и сразу же удивленно ойкнула. — Ой, третий, тебе дали третий?!! Лексаа-а, не молчи, ты что, не рад…

Но Лекса, вместо ответа только озабоченно завертел головой и тревожно поинтересовался.

— Где «уголовники»? Что-то опять случилось?

Девушка шутливо стукнула его сложенным веером по плечу и фыркнула.

— Не называй их так, сколько тебе говорила! Ничего не случилось. Я просто прогнала их самих гулять. Что, я не могу просто побыть со своим мужем без всяких хвостиков?

— Можешь, — парень улыбнулся. — Конечно, можешь. Ну, пошли?

— Пошли!

— Как тебе товарищ Пчелка?

— Она замечательная! — восторженно пискнула девушка. — Просто замечательная! Ты знал, что она разговаривает на трех языках: польском, французском и немецком? Думала, что Сашка с Машкой на дыбы встанут, сам знаешь этих злюк, но… но нет! Они в восторге от нее! Мигом поладили! Но… я все-таки немного боюсь ее. Она бывает такая, такая…

— Это пройдет, Ежик, — спокойно ответил парень. — Она просто много пережила. Как ты говоришь?

— Любовь победит все. Да, азизим, так и есть. Сколько у нас времени?

— Четыре дня.

— Тогда не расстанемся ни на минуту! А потом я тебя дождусь опять!

— Я тебя люблю, Ежик.

— И я тебя, Лекса Турчин…

Конец второй книги

Темрюк.

2025 год