Лязгнула дужка замка, боец отворил дверь и отступил в сторону.

Керосиновая лампа осветила большое помещение с кирпичными стенами и сводчатым потолком. В нос ударил плотный запах сырости и мочи.

Пани Янина и пан Альфонс Островский лежали на соломе в правом углу подвала. Генерал Булак-Балахович и капитан Харский в другом. Все пленные были связаны по рукам и ногам, а их рты закрывали повязки.

Бриедис тут же начал проверять путы на пленных, а когда закончил коротко доложил:

— Все в порядке, попыток освободиться не предпринимали.

Полячка тут же задергалась и глухо замычала. Алексей безразлично прошел мимо нее, присел возле генерала и стянул с него повязку.

Губы Балаховича скривились:

— Ты…

Алексей несколько секунд смотрел на него, а потом тихо поинтересовался.

— Насколько я помню, генерал, вы мне давали слово офицера, не предпринимать никаких попыток бежать или вредить нам каким-либо образом? Для вас так легко запятнать свою честь? Вы помните, что я обещал вам, если вы нарушите это обещание?

— Что ты знаешь о чести? — с ненавистью прохрипел Булак-Балахович. — Честь — понятие для равных, а ты безродный холоп, выродок!..

Он попытался сплюнуть, но не смог.

Лексе очень захотелось раздробить генералу лодыжки, он даже наяву услышал приятный хруст, с каким будут ломаться кости под ударами приклада.

Бриедис, видимо это почувствовал и поощрительно кивнул, но Лекса просто встал и пошел на выход. Он прекрасно понимал, что любое сомнительное и не очень решение, со временем могут поставить ему в вину. Потому что список врагов, сам по себе, будет расти с каждым годом.

Как только Алексей поднялся наверх, в лесу замелькал свет автомобильных фар, а через пару минут к воротам подъехали две легковых машины.

Часовые тут же взяли винтовки наизготовку.

Из первой машины пулей вылетел шофер и открыл правую пассажирскую дверь высокому командиру в кожаном плаще без знаков различия. Из второй машины высадилось четверо крепких парней с маузерами в кобурах.

Командир в плаще властно махнул рукой.

— Я начальник Особого отдела ОГПУ Западного военного округа Ульман! Комэск Турчин ко мне!

Алексей сделал шаг вперед, но представляться не стал.

Ульман смерил его взглядом и резко приказал:

— Требую передать в наше распоряжение всех арестованных иностранных граждан и все документы с вещественными доказательствами по их делу. Немедленно!

Лекса помедлил и вежливо поинтересовался:

— Кто отдал распоряжение?

— Моего распоряжения вам мало, комэск Турчин? — с показным удивлением поинтересовался особист. — Выполнять, немедленно, иначе мы принудим вас!

Сопровождавшие его люди положили руки на крышки кобур.

Алексей прекрасно понимал мотивы начальника особого отдела. Над ним нависла реальная угроза за то, что его отдел бездарно прошляпил польского шпиона. Поправить положение можно было единственным образом — изъять пленных, первому их допросить и первому передать данные руководству ОГПУ в Москве, присвоив все заслуги и попутно настучав на комэска Турчина за все мыслимые и немыслимые грехи. Ничего личного, просто вопрос выживания.

Лекса все это понимал, но подчиняться не собирался.

— Вашего распоряжения мало, — коротко ответил Алексей, а потом обернулся и так же лаконично приказал Бриедису. — В ружье!

— Караул в ружье! — немедленно рыкнул латыш. — Приготовится к круговой обороне!

Во двор начали выбегать бойцы и занимать укрытия. Отчетливо защелкали затворы. Окно кухни отворилось, а из него высунулся ствол Льюиса, видимо Семен внимательно следил за происходящим.

— Что вы себе позволяете?!! — гневно заревел Ульман. — Немедленно прекратить!!! Бриедис, ты с ума сошел? Турчин! Я немедленно доложу руководству о вашем самоуправстве!

— По всем интересующим вас вопросам рекомендую обратиться к командующему округом, — вежливо и спокойно сообщил Лекса. — Или в Москву, к начальнику Штаба РККА.

Ульман затряс кулаками и начал грозить страшными карами, но в лесу опять замелькали фары, а дальше к поместью подъехало еще два машины: легковой Фиат и грузовичок Форд.

Из легкового автомобиля вышел командарм Корк, а из кузова грузовика посыпались вооруженные красноармейцы.

— Что вы здесь делаете? — резко поинтересовался командарм у Ульмана.