Так, очередные упавшие в январе месяце в общий яковлевский карман десятки миллионов долларов, франков, марок и рублей — как дивидендов с разных акций/облигаций, так и лицензионных отчислений, позволили, к примеру, профинансировать в полном объёме своевременное завершение строительства Волховской ГЭС.

Сколько там ушло у СССР на эту же самую стройку? 8 лет до пробного пуска первых трёх гидротурбин? У нас на то же самое ушло 4 года. И все 10 турбин, включая две вспомогательные для собственных нужд станции, должны были войти в эксплуатацию уже до конца года. Что называется — почувствуйте разницу.

Да, всё понимаю, сейчас у нас не существовало забот, связанных с послевоенным развалом промышленности всей страны и с активной революционной ситуацией в оной, как не имелось и неразрешимых проблем с финансированием всего проекта в целом. Технику опять же к стройке привлекли новейшую и в очень значимых объёмах. Но всё равно с нашей стороны это был самый настоящий подвиг!

И подвиг этот заключался не только в том, что вышло отмахаться от всех, кто пытался активно вставлять нам палки во все возможные колёса! Он также заключался в параллельном финансировании и осуществлении такой же точно по объёму стройки в Нарве.

Пусть нами там не был повторён проект времён Советского Союза, и потому вышло обойтись без насыпных дамб, имеющегося природного перепада высот хватило, чтобы запустить в работу станцию ничуть не меньшей мощности, чем Волховская ГЭС. Что там высота построенной плотины составляла 13 метров, что здесь. И на двоих они при запуске в эксплуатацию всех гидротурбин обещали выдавать не менее 120–140 МВт. А то и больше! Считай, что электричества на полсотни тысяч рублей в день! Что было почти вдвое больше изначально ожидаемого!

Акцентировал же я внимание на Волховской ГЭС лишь потому, что для нас именно она была гораздо более важной в силу устройства вокруг неё «маленького Детройта» отечественного разлива. В котором, между прочим, уже 20 июля мы запустили в тестовую эксплуатацию столь долгожданный автомобильный конвейер! Что обещало дать под 5 тысяч новеньких машин отечественной сборки до конца года. Мизер — по сравнению с нашими возможностями в США, но для России — пока очень много. Нашлось бы, куда эти деть!

А вот с Великим княжеством Финляндским и Вуоксой в конечном итоге пришлось повременить. Ни сил, ни средств, ещё и на устройство там гидроэлектростанций, у нас банально не нашлось в загашнике. Ведь проведённые изыскания показали, что на этой реке с её притоками возможно было б возвести не менее 5 электростанций, каждая из которых по выработке электричества заткнула бы за пояс ту же Волховскую. Что было нам пока не по карману, прям, к гадалке не ходи.

Вот так приходит к человеку понимание, что можешь сделать ты, как богатейший подданный Российской империи, а что возможно сотворить большому государству — конкретно же Советскому Союзу. Прям начинаешь ощущать себя донельзя голодранистой козявкой.

Да и вообще, беспристрастно взглянув со стороны на сие наше достижение, я аж взгрустнул.

Ну, право слово! Чему тут, в самом деле, радоваться!

Построили 2 самых мощных по меркам сегодняшнего дня ГЭС?

С одной стороны — конечно, мы большие молодцы. С другой же стороны, по своим возможностям выработки электроэнергии, что Волховская, что нынешняя Нарвская не вошли бы даже в полусотню самых мощных ГЭС моей прежней России — той, что из начала XXI века. А уж если в расчёт брать СССР, то и в сотню, должно быть, не смогли бы пробиться.

Да, они всё же относились бы к крупным. Но находились бы в числе самых мелких из них, не считая совсем уж малых и всяких микро-ГЭС, питавших отдельные целлюлозно-бумажные комбинаты, деревни и колхозы. Тогда как при всём этом для нас здесь и сейчас являлись каким-то невероятнейшим достижением.

И от того мне делалось изрядно грустно. А когда мне становилось грустно, я начинал придумывать, чем эту грусть-тоску развеять. На страх врагам!

— Взрывать? — бросив на меня полный сомнений взгляд, в который уже раз за этот мерзкий ноябрьский пасмурный день уточнил Михаил, удерживая в руках подрывную машинку. — Точно взрывать?

— Нет, блин! Любоваться ею будем до скончания времён! — не выдержал я всё же его нравоучений и многочисленных попыток отговорить меня от очередной акции, что обещала влететь лично мне в копеечку, но при этом теоретически даровала немалые преференции в ближайшем будущем. — Взрывай!

— Ох, Александр Евгеньевич, — поджав губы, покачал тот головой, — с огнём играете! — Но, высказав своё мнение, всё же выполнил приказ и в полусотне метрах от нас, прямо на дороге, ведущей из столицы к постепенно оживающему Яковлевску, на воздух поднялись немалые массы мерзлого грунта, камней, а также оторванных частей моего лимузина.

— Отменно! — стоило только опасть поднявшейся в воздух грязевой взвеси, оценил я на глаз состояние своего подорванного «Превосходства» и, махнув рукой телохранителю с водителем, поспешил к изрядно пострадавшему автотранспорту.

— А биться головой обязательно? — забравшись вслед за мной в машину и пристегнувшись ремнём безопасности на своём «законном» месте, продолжил выражать своё недовольство мой главный телохранитель.

— Миша… — поджав губы, посмотрел я ему прямо в глаза, стоило только тому повернуть голову в мою сторону. — Я ведь не руки-ноги предлагаю вам самим себе ломать! И вообще! Пятьсот рублей! Каждому! — а это мне уже пришлось дополнить для Бориса, чтобы ему тоже не было обидно за целостность своего лица и угробленный лимузин — тот самый, что с год назад успешно пережил обстрел из револьверов. — Главное, говорите всем впоследствии одну и ту же версию! Ехали привычным маршрутом, — мы с папа теперь частенько катались в Яковлевск не на поездах, а на своих машинах. — Ничего необычного не замечали. И тут как рвануло! — С этими словами, я матюгнулся про себя, выдохнул и сам со всей дури треснулся лбом и бровью о ближайшую полированную деревяшку внутренней отделки салона, тем самым подавая личный пример своим людям.