— И чем же вы их умудрились утопить? — вытаращил на меня глаза потерявший былую деловую собранность младший Виккерс.

— Торпедами, мой дорогой друг. Исключительно торпедами! — словно малому ребёнку, снисходительно пояснил я тому.

— Торпеды? На прогулочном катере? Откуда? — так и продолжил лупать на меня изрядно круглыми глазами этот англичанин.

— Жизнь — вообще сложная штука, — повертел я этак в воздухе кистью правой руки, постаравшись изобразить ею всю степень этой самой сложности. — Потому, при возникновении крайней нужды, мы, русские, у себя в загашнике и не такое отыскать способны, — очень так расплывчато и витиевато дал я понять, что не настроен сдавать адреса, пароли, явки. Пояснять же, что просто получили те с борта «Варяга» — просто не хотелось. Имел я право сотворить себе в его глазах ореол этакого человека-загадки или не имел? Вот то-то же! Имел! Чем и воспользовался в полной мере! — Как говорится, мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути.

— А у вас и личный бронепоезд наличествует? — сделались у Дугласа глаза размерами с блюдце, хотя и прежде казалось — куда уж больше. Вот ведь неуч нерусский! Крылатых выражений, блин, совсем не знает! Темнота!

— Как раз сейчас строим, — утвердительно кивнул в ответ, ибо больше ничего не оставалось делать. Больно не хотелось тратить время на его просвещение в плане русских пословиц, поговорок и тому подобного. — А то, как показали недавние события, — я провёл пальцем по зарубцевавшемуся рассечению, заметно выделяющемуся у меня на правой брови после того, как сам же и рассадил её для отражения лицом большей достоверности покушения на мою жизнь, — порой даже лучший бронированный автомобиль в мире не является гарантом полной безопасности. Теперь вот создаём на своём Харьковском паровозном заводе полноценный сейф на колёсах, которому при должном уровне комфорта салона не были бы страшны даже снаряды орудий полевой артиллерии, не говоря уже о всяческих фугасах. — Да, мы реально строили такой персональный блиндированный односекционный мотовагон аж на 8 осях, одновременно с этим отрабатывая общую конструкцию применяемой в нём тяжёлой платформы для установки на неё осадных пушек в будущем. Когда сие понадобится. Ведь гимн пионера — «Всегда будь готов!». А я в своё время был хорошим пионером.

На ХПЗ мы, кстати, лапу наложили уже полностью! Что называется, почувствовали силу и вошли во вкус. Как результат — последние 25% акций первого выпуска «Русского Паровозостроительного и Механического акционерного общества» перешли к папа примерно с неделю назад. Тогда же стараниями Павла Рябушинского мы на равных с ним правах стали главными владельцами «Санкт-Петербургского частного коммерческого банка», тем самым не позволив тому уйти в руки французских финансистов, что называется, со всеми потрохами. Это как раз был один из актов нашего умиротворения со стороны монарха. С его благословления нам всем позволили осуществить ту сделку.

Денег на это, конечно, ушло море. Аж 8 миллионов рублей пришлось через новый выпуск акций вкинуть в его основной капитал, фактически удвоив тот в одно мгновение. Но Павел клятвенно заверил нас, что дело того стоит. А не верить ему причин не имелось, так как наша банковская сфера, что в первую очередь создавалась для поддержки и обслуживания наших собственных промышленных предприятий, уже сейчас начала генерировать прибыль, сравнимую с доходностью всех наших американских заводов.

Так, к примеру, с полгода назад всего за 1 день игры на «Санкт-Петербургской бирже», мой шурин, орудуя огромными капиталами находящихся под его рукой банков и воспользовавшись кое-какой инсайдерской информацией, умудрился заработать аж 8 миллионов рублей, естественно, при этом разорив немало неудачников.

Вот ведь человек! За 1 день заработал столько же, за сколько мы фактически стали владельцами одного из крупнейших частных банков империи! Казалось бы — паноптикум! Но это была правда жизни! Не просто же так в тех же США именно Нью-Йорк являлся самым крупным и богатым городом, а не промышленный Детройт, к примеру, иди же столичный Вашингтон.

— Да, судя по тому, что происходит во всём мире в последнее время, безопасности действительно много не бывает, — вынужденно согласился со мной Дуглас. — Вон, в начале года какие-то ваши латышские революционеры, чуть было не отправили к праотцам нашего министра внутренних дел — мистера Уинстона Черчилля[1]. Пуля прошила его щегольской цилиндр насквозь, как вы сами только что изволили выразиться, пройдя в считанных дюймах от головы. Теперь этих латышей отлавливают по всему Лондону. С пару сотен, говорят, уже арестовали.

— Ой, бросьте! Они такие же наши, как и ваши, — тут же отмахнулся я. — И не смотрите на меня так, мистер Виккерс. Жандармскому управлению Российской империи прекрасно известно, что более всего подобные персоны финансировались из Лондона, — я даже не подумал лебезить перед местным олигархом, выдавая правду матку, как она есть. — Не просто же так они прибежали именно к вам, когда на моей родине их начали постепенно давить. Вот помяните моё слово! Их всех ещё и оправдают, и отпустят, чтобы впоследствии использовать опять в моей стране для разнообразной подрывной деятельности. Что тут поделаешь? Политика!

Я этого, конечно же, не знал, а просто высказал то, что крутилось в голове по опыту моей прежней жизни. Но, как впоследствии выяснилось, оказался практически провидцем.

Всех этих латышских революционеров действительно выпустили на волю спустя где-то полгода откровенного балагана, называемого здесь судебным разбирательством.

И даже более того! У лондонской мажорной молодёжи мгновенно стало модным трендом поддерживать всех этих «борцов за справедливость» и «жертв царских сатрапов». Да-да! Тех самых, кого сейчас как раз отлавливали за соучастие в убийстве почти десятка местных полицейских!

Да что тут говорить, если даже двоюродная сестра самого Уинстона Черчилля впоследствии имела связь с одним из лидеров всей этой шайки-лейки, но тот в итоге охмурил молоденькую дочь богатого лондонского банкира, на коей вскоре и женился. Таким вот скользким жуком оказался Яков Христофорович Петерс — в истории моего прежнего мира впоследствии ставший заместителем председателя ВЧК[2] — Феликса Дзержинского.

Зять лондонского банкира стал вторым человеком в красном ЧК!

И кто-то после этого мне что-то будет говорить о непричастности британцев к русской революции и то, что англичанка нам не гадит постоянно? Ну-ну! Наивные, смешные дурачки!