— Везёт! Имеется чем мясо прожевать! — столь тяжко вздохнул мой собеседник, что я сразу понял — у него тема зубов не вызывает ничего, окромя сожаления по утраченным возможностям. Причём, что в переносном, что в прямом смысле этих слов. Больно уж заметно он шамкал, чтобы нельзя было не понять — старик уже почти совсем беззубый. А что вы, блин, хотите? Человеку 72 года стукнуло уже! По местным меркам — долгожитель, какого ещё надо поискать.

— Кстати, удивительно, но мне вновь вышло прибыть к вам, как раз к очередному празднеству, связанному с японским флотом, — криво ухмыльнувшись, перевёл я тему с явно больной на куда более приятную для собеседника. А следом перевёл и свой взгляд. Недалеко от нас как раз японский военный атташе в компании посла прикручивал закладную доску к уже подсобранной части киля будущего линейного крейсера «Конго». — Помнится, тогда вы строили флагманский японский броненосец, теперь вот, как я понял, создаёте им мощнейший броненосный крейсер.

В военно-морской практике ещё не сложился как таковой конкретный термин — «линейный крейсер». В России их по-прежнему именовали броненосными крейсерами 1-го ранга, наравне со старичками времён войны с Японией. В Германии — большими крейсерами. В Британии указывали — battlecruiser. То есть боевой или же военный крейсер, если переводить дословно. В общем, каждый изгалялся в меру собственного разумения. Я же для себя обозначал их всё-таки линейными, а вслух говорил, как было принято сейчас.

— Хм-м-м. И в самом деле! Вот уж совпадение, так совпадение! — хмыкнул себе в усы старик Альберт. И тут же уточнил, — Это ведь совпадение? — По всей видимости, имел определённые опасения на мой счёт. Всё же лишь 5 лет минуло с завершения Русско-японской войны, окончившейся миром, но миром полным недовольства всех сторон.

С тех самых пор назвать русско-японские отношения нормальными пока не поворачивался язык ни у кого. Мы на японцев сильно обижались за то, что чуть не проиграли им по всем статьям. А также из-за образовавшегося дополнительного жуткого долга размером в годовой бюджет страны.

Те же в свою очередь, как минимум, имели к нам претензии по поводу Маньчжурии, чьи недра и сельхозугодия могли бы стать «Жемчужиной Японии» по типу той же Индии для англичан. Но сохранилась под рукой Пекина и фактическим российским управлением там, где была проложена железная дорога. Плюс с каждым годом наш торговый порт Дальний всё креп и креп, вытягивая немало денег в том числе с японских островов.

Вот и переживал Виккерс, как бы я ни принялся срывать его контракт с Японией, используя какие-нибудь политико-финансовые рычаги. Ведь, что ни говори, а Яковлевы в мире уже были на слуху и обладали кой-каким знатными знакомствами. Могли мы при большом желании напакостить тут преизрядно. Нет, не сорвать контракт совсем. Но вот попортить нервы — аж с гарантией.

— Могу вас клятвенно заверить в том, что совпадение, — приложил я правую руку к сердцу. — Полнейшее! — Если кто-то вдруг подумал, что я где-то наблатыкался шпрехать по-аглицки, то это вовсе не так. Разговаривали мы с ним на французском языке, который за последнее десятилетие стал у меня более-менее сносным. — Хотите — верьте, хотите — нет, но искренне надеюсь, что ещё и этот их броненосный крейсер мне топить уж точно не придётся. Однако, как говорится, ежели что, то для столь большого корабля у нас всегда отыщется большая торпеда! За нами не заржавеет, уж поверьте!

А сей корабль выходил действительно огромным! Почти четверть километра в длину! Как два эскадренных броненосца времён Русско-Японской войны! Или же все три, если судить по запроектированному водоизмещению.

Точно так же, как «Микаса» в своё время превзошёл мощнейшие броненосцы Королевского флота, закладываемый ныне «Конго» по своим размерам и вооружению оставлял позади все остальные крейсера мира.

Да такому монстру прожевать и выплюнуть любой из наших эскадренных броненосцев — было всё равно, что мне высморкаться! Это уже называлось подавляющим техническим превосходством по всем параметрам, с чем нельзя было не считаться.

— Кха-кха-кха! — то ли подавился слюной, то ли засмеялся мой собеседник, отчего даже вынужден был срочно прикрыть рот носовым платком.

— Неужели вам прежде доводилось топить японские крейсера? — меж тем, с намертво зафиксированной на лице дежурной улыбкой поинтересовался Дуглас Виккерс — старший сын ушедшего на покой Томаса Виккерса и, соответственно, племянник присутствующего тут Альберта.

— Доводилось, — степенно так кивнул я головой этому ровеснику моего отца. И, передёрнув плечами от тех воспоминаний, уточнил, — Аж два раза! И как-то больше не имею ни малейшего желания повторять столь уникальный опыт. Ведь когда в считанных дюймах от твоей головы со свистом пролетает снаряд корабельной артиллерии, это очень страшно. В чём мне совершенно не стыдно признаваться. — Тут я не стал уточнять, что, то была 47-мм болванка от противоминной «пукалки», а не что-нибудь калибром побольше. Но мне тогда и этого хватило, чтоб проникнуться до самых до печёнок. Как говорится, я не трус, но я боюсь!

— Позвольте! — тут же нахмурился тот, дослушав мою речь. — Вы ведь, как мне помнится, в то время проходили службу в армии, а не на флоте. Я точно некогда читал в газете, что на войне вы состояли в одном экипаже броневика с самим великим князем Михаилом — младшим братом вашего императора!

— Тут вы всё верно говорите, Дуглас, — не стал я разубеждать его в обратном. — Но до того как поступить на службу добровольцем в армию, мне с отцом и нашим ныне покойным другом — Михаилом Ильичом Кази, вышло столкнуться с японскими военными моряками, когда те заблокировали наши прогулочные катера у побережья Кореи и попытались принудить нас к сдаче. Пришлось тогда им популярно объяснять, что с нами шутки очень плохи. Как результат, два японских крейсера отправились в тот день на дно.