Когда больше не раздалось ни звука, я вздохнул, готовый продолжать, но, когда встретился взглядом с Керриган понял, что момент упущен.

— Нам, наверное, стоит притормозить, — прошептала она.

Блять. Меня обломал мой собственный ребенок.

— Да. — Я с трудом сглотнул, перекатился на свою сторону кровати и уставился в потолок. Я тяжело дышал, а выпуклость под молнией причиняла боль. — Хочешь стакан воды?

— Конечно. — Она села, прислонившись к спинке кровати, и откинула волосы с лица.

Я встал с кровати и направился в ванную, по пути заглянув к Элиасу. Он спал, его веки подрагивали. Когда дверь за мной закрылась, я оперся руками о стойку и перевел дыхание.

Трахаться с Керриган в номере мотеля, когда мой сын был всего в нескольких шагах от меня, было не самой лучшей идеей. Мой член был с этим не согласен, но…

Я поцеловал ее дважды за этот вечер.

Оба раза она ответила на мой поцелуй.

Это был чертовски хороший знак, что дело, возможно, движется в правильном направлении. Если бы я мог проводить с ней больше времени, мы могли бы вернуться к тому, что было раньше, к тому, где мы оба были настолько синхронизированы, что казалось, будто мы знаем друг друга года, а не дни или недели.

Из комнаты донесся еще один крик, и я поспешил наполнить два стакана водой из-под крана. Я открыл дверь со стаканами в руках, готовый отдать один Керриган, а затем взять своего сына на руки. Но когда я вошел в комнату, она уже устраивалась на кровати с Элиасом на руках.

— Ш-ш-ш, — проворковала она. — Все хорошо.

Он заерзал и сморщил лицо. Я открыл рот, готовый сказать ей, что ему, вероятно, нужно срыгнуть, потому что он не сделал этого, так как заснул с бутылочкой во рту, но в этом не было необходимости.

Керриган положила его к себе на плечо, похлопывая по спине так, словно делала это сотни раз.

Я стоял, разинув рот, пока она раскачивалась взад-вперед. Если я думал, что есть зрелище прекраснее, чем ее обнаженная фигура, то я ошибался. Абсолютно, блять. Потому что это, когда она сидела, скрестив ноги, на кровати в мотеле с моим сыном на руках, было самым захватывающим зрелищем, которое я когда-либо видел.

Ее глаза встретились с моими.

— Ты пялишься.

— Я пялюсь.

— Почему?

— Потому что могу. — Потому что я слишком долго не видел ее лица.

Ее щеки вспыхнули, и она продолжила укачивать Элиаса.

Я подошел к ее краю кровати, поставил стакан, затем наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб, прежде чем залезть на свою сторону. Невидимая граница вернулась, и я потянулся к пульту от телевизора, чтобы включить звук.

— Хочешь что-нибудь посмотреть?

— Конечно.

— Хочешь, я возьму его?

— Нет, он мой.

Я ухмыльнулся и прибавил громкость.

Через час после начала просмотра фильма на канале HBO я встал, чтобы выключить свет. Когда пошли титры, Керриган подвинулась и положила Элиаса на покрывало, все еще лежавшее на кровати, так, чтобы он оказался между нами.

И когда она не сделала ни малейшего движения, чтобы уйти, я выбрал другой фильм.

Солнечный луч, проникавший в окно мотеля, согревал мое лицо. Я резко проснулся и с бешено колотящимся сердцем оглядел комнату в поисках сына. Должно было, быть темно, а не светло. Ему нужна была бутылочка. Что-то не так.

Вот только Элиас был там, где Керриган положила его раньше, мой сын все еще спал.

— Он проспал всю ночь, — прошептала Керриган. Ее руки были сложены на подушке под щекой.

Я вздохнул и прижал ладонь к своему бешено колотящемуся сердцу. Затем я взглянул на часы. Было начало седьмого.

— Он никогда так долго не спал.

Должно быть, это был звук моего голоса, потому что только что он был без сознания, а в следующий момент его губы скривились в недовольной гримасе, а глаза широко раскрылись.

Я вскочил с кровати и побежал в ванную, чтобы приготовить ему смесь. К тому времени, как я закончил, он плакал, и этот звук каждый раз разбивал мне сердце.

— Ну вот, приятель. — Я вошел в комнату, и, как и прошлой ночью, Керриган держала Элиаса на руках.

Она что-то пробормотала ему, протягивая руку за бутылочкой.

Когда я передал ее, она дала ее ему, и мой мальчик сделал глоток.

— Полегче. — Она рассмеялась.

Теперь его глаза были широко открыты, он пристально смотрел на нее. Он уже был под ее чарами.