Где ей могут помочь?

В голову пришло только одно место.

Она села в автобус, проехала пару остановок и вышла рядом с поликлиникой Союза ветеранов.

Больница была закрыта. Фрэнки села на лавочку перед входом. Она беспокойно курила одну сигарету за другой, снова и снова прокручивала в голове ужасные вещи, которые видела, говорила и делала.

В восемь тридцать в здании зажегся свет. На стоянку начали заезжать машины.

Фрэнки зашла внутрь. Широкий вестибюль переходил в коридор, стены выкрашены в бежевый. На сиденьях, сгорбившись, сидели мужчины: одни помоложе, с длинными волосами и в потрепанной одежде (армейские рубашки с коротким рукавом или рваные футболки, джинсовые куртки), другие постарше — наверное, ветераны Корейской или Второй мировой. Еще пара человек нервно ходили взад-вперед.

Фрэнки подошла к стойке регистрации.

— Я… Мне нужна помощь, — сказала она. — Со мной что-то не так.

Женщина за стойкой подняла на нее глаза:

— Какая помощь вам нужна?

Фрэнки приложила руку ко лбу, на котором после аварии налился синяк. Головная боль мешала думать.

— Я… (Сошла с ума. Помешалась. Что еще?) Мои мысли… Я злюсь, и плачу, и… Недавно мой парень погиб на войне.

Женщина в недоумении уставилась на нее.

— Что ж. Знаете, это ведь больница для ветеранов.

— Да, точно. Я ветеран Корпуса армейских медсестер. Только что из Вьетнама.

Женщина недоверчиво на нее посмотрела.

— Доктор Дерфи в своем кабинете. До девяти утра он свободен. Думаю, вы могли бы…

— Спасибо.

— Третья дверь слева.

Фрэнки пошла по широкому коридору, на пластиковых сиденьях под портретом Ричарда Никсона сидело еще больше мужчин. Она рассматривала плакаты и брошюры, которые предлагали ветеранам самую разную помощь: трудоустройство, государственное пособие, образование и переподготовку.

Фрэнки остановилась у двери доктора Дерфи, глубоко вдохнула и постучала.

— Войдите.

Она открыла дверь и вошла в тесный кабинет. За столом, на котором царил полнейший беспорядок, сидел пожилой мужчина, он годился ей в дедушки. Повсюду громоздились стопки бумаг. На стене за его спиной висел плакат с изображением котенка, который повис на одной лапе, а внизу надпись: «Держись».

Доктор посмотрел на нее сквозь очки в черной оправе с толстыми стеклами, словно сделанными из бутылки колы. Те клочки волос, что еще не выпали, он зачесал на одну сторону и, кажется, сбрызнул лаком. Клетчатая рубашка была застегнута до самого воротничка.

— Здравствуйте, юная леди. Вы заблудились?

Фрэнки устало улыбнулась. Какое облегчение наконец оказаться здесь. Сказать «Мне нужна помощь» и получить ее.

— Заблудилась, но теперь я в правильном месте. Наверное, нужно было прийти раньше.

Он прищурился, взгляд его медленно пополз вниз — с ее лица к мятой футболке и джинсам, к забрызганным кровью ботинкам.

— Девушка за стойкой сказала, что у вас есть время до девяти. Я могла бы записаться, но мне нужна помощь прямо сейчас, если вы не возражаете.

— Помощь?

Она опустилась в кресло перед ним.

— Я два года провела на войне. В апреле должен был вернуться мой парень, но он погиб, вместо него прибыла телеграмма «С прискорбием сообщаем». А то, как люди к нам относятся. Нам нельзя говорить о Вьетнаме. Мы служили своей стране, а теперь нас называют детоубийцами. Мой отец на меня даже не смотрит. А еще меня уволили с работы за то, что я слишком хороша, за то, что я спасла парню жизнь. Ну и похоже, что я совсем не могу справляться с эмоциями после возвращения. Либо вою как банши, либо заливаюсь слезами. Моему отцу было так стыдно, что он рассказывал всем, будто я во Флоренции. — Все это она выпалила на едином вдохе и обессиленно умолкла.

— У вас сейчас менструация?

Фрэнки понадобилось несколько секунд, чтобы осознать вопрос.

— Я же сказала, что проблемы у меня из-за Вьетнама, а вы спрашиваете об этом?

— Вы были во Вьетнаме? Дорогая, во Вьетнаме не было женщин. Вы думаете о том, чтобы навредить себе? Или окружающим?

Фрэнки медленно встала. Это казалось совершенно невозможным.

— Вы не будете мне помогать?

— Я помогаю ветеранам.

— Я и есть ветеран.

— Вы воевали?

— Нет. Но…

— Видите? У вас все наладится. Поверьте. Идите домой. Встретьтесь с друзьями. Снова влюбитесь. Вы молоды. Просто забудьте о Вьетнаме.

Просто забудьте. Это твердили все.

Но почему у нее не получается? Доктор был прав. Она не воевала, не была ранена, ее не пытали.

Но почему она не может забыть?

Фрэнки развернулась и вышла из кабинета. У стены под недремлющим оком Никсона все так же сидели мужчины. В вестибюле она заметила таксофон, тут же подумала о Барб и остановилась.