– Обними ее от меня, - говорю я ему.

– И скажи моей девочке, что у ее любимого дяди есть еще одна шайба для ее полки, - добавляет Кинг, пока Грей ворчит что-то себе под нос.

Как только паркуюсь возле дома, я выпрыгиваю из машины и иду внутрь. Монтаны и Алии нигде не видно. Я прохожу на кухню, затем в гостиную.

– Они в кинотеатре, - говорит Кинг, махнув телефоном в ту сторону.

Я направляюсь туда и обнаруживаю Монтану, свернувшуюся калачиком в одном из огромных кресел, а Алию - рядом с ней.

Я протягиваю руку, чтобы остановить Кинга, когда он собирается пройти мимо меня, вспомнив, как Монтана отреагировала, когда вчера увидела Грейсона на заднем сидении машины.

– Подожди у двери. Я сначала сообщу ей, что ты здесь, - говорю я тихо. Кинг кивает, пока я спускаюсь на несколько ступенек и останавливаюсь перед Алией.
– Твой муж здесь. Тебе следует увезти его домой, пока он не съел все, что есть в моем холодильнике.

Монтана вздрагивает, ее тело напрягается, но она не поворачивается, чтобы посмотреть. Она не отрывает взгляд от экрана.

– Ну что ж, было здорово пообщаться с тобой, Монтана. Может, как-нибудь повторим?
– Алия улыбается, поднимаясь с кресла.

– Спасибо.
– Монтана улыбается ей в ответ.

– Спасибо, Лия.
– Я обнимаю Алию, затем опускаю руки и смотрю, как она уходит.

– В любое время, - говорит она.

Я сажусь на место, которое только что освободила Алия, и тянусь к руке Монтаны, переплетая свои пальцы с ее.

– Как прошло ваше утро? Лия может быть немного болтливой.
– Я усмехаюсь.

– Она милая. Она мне нравится, - говорит Монтана, но при этом не смотрит на меня.

– Это хорошо. Чем ты занималась?
– спрашиваю я, выводя большим пальцем круги на ее ладони.

Монтана смотрит на наши соединенные руки, а затем переводит глаза на экран.

– Ничем особенным. Мы просто смотрели кино.

– Ты поела?

– Я съела немного фруктов, которые ты оставил, - говорит она, а затем быстро добавляет: - Спасибо.

– И это все?
– Я смотрю на нее. Ей нужно есть побольше. Я никогда не видел ее такой худой.

– Этого достаточно.

– Я приготовлю тебе что-нибудь. Чего тебе хотелось бы? Или мы можем заказать доставку?
– предлагаю я.

Она качает головой.

– Нет, спасибо. Я не голодна.

– Монтана, ты… ты не думаешь, что тебе стоит с кем-то поговорить? Например, с профессионалом? С врачом? Я могу найти кого-нибудь, кто согласится приехать к нам домой.

– Почему я должна с кем-то разговаривать?
– На этот раз она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

– Потому что ты пережила травму. Это нормально - обратиться за помощью.

– Это был несчастный случай, - шепчет она.

– Танна, мы оба знаем, что это неправда.
– Я вздыхаю, и она отдергивает руку.

– Это правда.

– Кто такой Эндрю?
– спрашиваю я, и в тот момент, когда слова слетают с моих губ, я жалею, что не могу вернуть их обратно.

Лицо Монтаны становится пепельным. Ее руки дрожат, а тело напрягается.

– К-кто?
– заикаясь, произносит она.

– Ты выкрикивала это имя прошлой ночью, Танна. Во сне. Так кто же он?
– Я спрашиваю снова. Потому что теперь кот вылез из мешка.

– Никто.
– Она качает головой.
– Я должна уехать.

– Ты никуда не поедешь. Ты должна позволить мне помочь. Почему ты наказываешь себя?

– Я не… Я… Ты не поймешь.

– Ты права. Наверное, не пойму. Потому что Монтана, которую я знал раньше, ценила себя и никогда бы не позволила какому-то придурку избить ее до полусмерти.
– Я делаю глубокий вдох. Мне нужно успокоиться.

Она не виновата. Я знаю это. Я знаю, что все не так просто. Я изучал этот вопрос. За домашним насилием стоит куча психологических проблем. Между обидчиком и жертвой насилия. Некоторые люди никогда не возвращаются на светлую сторону. И правда в том, что ей повезло, что она жива. Мне повезло, что она жива.

Но, черт возьми, почему она позволяла этому происходить? Она могла обратиться ко мне.

– Монтаны, которую ты знал, больше нет, Люк. Она умерла в тот день, когда мы похоронили Шона. В тот же день, когда ты ушел от меня и больше не вернулся.

– Мне жаль.
– Это все, что я могу сказать.
– Я просто… Мне тяжело видеть тебя такой. Я чертовски злюсь, что ты проходишь через это в одиночку, и что я, блядь, не знал, что это происходит.

Монтана ничего не говорит, поэтому я продолжаю.