На сей раз его рев был наполнен не яростью или стремлением убивать, а чем-то другим. Чем-то, что должно было показать всем, кто мог слышать, что здесь может охотиться лишь один хищник и любой, кто окажется слабее, чем он — отправится следом за разорванными, смятыми, исковерканными телами, слабо напоминающими людей — настолько их обезобразили когти.

— Проклятье, — выругался Борис, хорошо знавший такие крики.

Он уже слышал их в южных лесах.

Так кричали только звери. И только когда забирали чьи-то чужие охотничьи угодья.

Человек так кричать не мог.

Чтобы там не произошло с Ардом — от человека в нем явно многого не осталось.

И, будто в подтверждение мыслей Бориса, матабар-охотник повернулся к ним. К ним троим. И во взгляде уже не янтарных, а голубых глаз, действительно не было ничего, кроме низменных, животных инстинктов. Бей или беги.

Зверь бежать не собирался.

Невзирая на чудовищные раны, на буквально льющуюся из тела кровь, он опустился на четыре лапы и, ощерившись рассерженным котом, начал медленно, аккуратно, как охотник перед прыжком на добычу, двигаться в их сторону.

Зверь был ранен. И голоден.

Он хотел есть.

Вечные Ангелы.

Борис не собирался сегодня становиться чей-то едой. И уж точно не видел такого будущего для жены и ребенка.

Оставалось только надеяться, что он сможет вырубить Арда не причиняя тому большего вреда, чем сделали стрелки. А там, наверное, с его метаморфозой смогут разобраться в госпитале Героев.

— Тесс, не надо! — за спиной раздался крик Елены.

Борис, так и не ударивший посохом о землю, смотрел на то, как Тесс, хромая, явно в пылу происходящего повредив лодыжку, спокойно шла в сторону… Вечные Ангелы… если бы Борис не знал Арда и не испытывал к нему дружеских чувств, то смело бы назвал это создание монстром.

Еще не зверь.

Уже не человек.

И миниатюрная, рыжеволосая девушка двигалась к этой громаде мышц, шерсти и крови, так спокойно и элегантно, будто возвращалась домой после длительной разлуки.

Она встала перед ним — словно котенок перед барсом. Такая же маленькая и беспомощная.

* * *

Ардан-охотник поднялся на задние лапы и громко зарычал, пытаясь отпугнуть от себя странную добычу. Он боялся её. Боялся не того, что рыжая, двуногая могла сделать, а того, что он сам ничего не мог ей сделать.

Инстинкты, вбитые в него хвостами и клыками Эргара, врезанные когтями Гуты и Шали, кричали:

— Убей! — потому что от двуногих нет добра, только неживой огонь и смерть. А следом добавляли — Сожри! — потому что он был ранен и для восстановления потребуются силы.

В ней не так много мяса, но ему хватит на несколько недель. А затем он сможет поохотиться еще.

Но Ардан-охотник не мог даже с места сдвинуться. Лишь смотрел в её зеленые, такие непохожие на звериные, глаза и не шевелился. И поэтому он боялся. Боялся того, что происходило.

И он кричал. Так сильно, как только мог. Чтобы отпугнуть. Чтобы странная двуногая ушла со своими странными чарами ушла как можно дальше от него.

И он чувствовал запах страха. Запах страха исходящий отовсюду. Из всех странных отверстий каменных скал, внутри которых он слышал биение сердец сотен других двуногих. Они боялись его. Боялись Алькадского охотника.

Только еще двое странных двуногих, кроме рыжеволосой, не испытывали страх. Те двое, с палками, что стояли у реки. Нет, они тоже боялись. Но не его, а… за него?

Но маленькая, рыжеволосая двуногая не испытывала страха и вовсе.

Почему… почему он не мог её порвать. Ведь это так легко. Эргар показывал как. Эргар учил его, как рвать двуногих. Это ведь даже проще, чем поймать самую больную добычу.

Но почему тогда она не боялась его рыков…

Почему он не мог пошевелиться…

Она подняла ладонь и коснулась его морды. Он вдохнул аромат. Аромат весенних цветов, распускавшихся у реки. Аромат черники, спрятанной в что-то ему одновременно знакомое и незнакомое. А еще… он почувствовал свой собственный запах.

Да.

Все верно.

Это была его двуногая. Часть его стаи.

Он скучал по ней.

И переживал за неё.

Ардан-охотник потерся шерстью о её ладонь. Если он не ошибся и это действительно его двуногая, то ему станет спокойнее. Он перестанет чувствовать себя в опасности. Ведь она рядом.

Так и произошло.

Чувство страха ушло, а вместе с ним и необходимость скалить клыки и когти.

Двуногая открыла рот и издала какие-то звуки. Ардан-охотник не знал языка двуногих, а двуногая не знала языка охотников.