— Ты — да, а он? — и сменил тему: — Что, девку нашу сосватали?

— Вроде бы. Я ушел, когда они по свадьбе торговались. Кто сколько на нее даст.

— Значит, сосватали, — покивал Дедко. — Это хорошо. Надо б о судьбе ее узнать попробовать.

— А можно?

— Попробовать-то? Запросто. Каждый второй нурман с собой мешочек с гадательными рунами носит, а каждый первый на вороньей кости гадает.

— И что, взаправду получается?

Интересно, однако. Почему ж Дедко прежде о том ничего не рассказывал?

— Взаправду — редко. Но ты ж не о том спросил? Ты спросил: можно ли попробовать? Я и ответил: можно. Пробуй, — Дедко хихикнул.

У него нынче определенно задорное настроение.

— Ты тоже на костях гадать будешь? — не сдавался Бурый.

— Я? Нет! Разве что на твоих! Ха-ха!

Тут Бурый наконец-то угадал причину Дедкиной веселости. Мог бы и раньше догадаться. Вернее, унюхать. Просто не угадал в дыму печном, что снизу шел, запах этих трав.

Что ж, раз Дедко ими надышался, значит дурного не ждет, потому что эти степные травки напрочь отбивали у ведунов дар предвидеть плохое. Зато весело от них. И спать после них легко, а сны только добрые. И вообще все всегда хорошо. В том настое, которым Дедко жреца велсова опаивал, эти травки тоже были. Немного, правда. Иначе тот жрец дня два бы миру улыбался и говорить с ним тогда было бы без толку.

Два дня Дедко радость и вкушал. А на третий добавил. И тем Бурого малость подвел. Потому что на следующий день после сватовства пришли во двор к соцкому от вуйчича его, по матери брата двоюродного. Слыхали, мол, в доме у тебя сильный ведун живет. А у вуйчича беда. Женка захворала. Похоже, прокляли ее. Вторую ночь не спит, страдает сильно. Проси гостя своего, брате, о помощи! Помоги родичу!

— Могли б и сюда привезти болящую, — проворчал Дедко.

— Не могли, — возразил посланец. — По зиме не довезли бы.

— Далеко ль ехать? — поинтересовался Дедко.

Настрой у него благостный, но куда-то ехать… Да еще и верхами…

— Вечор вчера вышли, — сказал вой-посланец. — Сей час выступим, до ночи будем. Лошадок только свежих подседлаем и в путь.

— Ага, ага… — Мутноватый взгляд Дедки упал на Бурого и оживился.

— Он поедет! Вот он!

— Я? — удивился Бурый. — Сам?

— Ясно, сам. Иль ты не ведун, Младший?

— Но почему?

— Наможется мне, — проворчал Дедко. — Не видно разве?

— Неможется? Тебе? — Бурый еще больше удивился.

— Что пялишься? Старый я! — сердито рявкнул Дедко. — Сказал: сам! Собирайся!

И пошел в свою клеть.

Бурый вздохнул. С Дедкой спорить попусту.

«Может и впрямь занемог ведун, — подумалось Бурому. — Перебрал со снадобьем веселящим. С виду ведь Дедко и впрямь стар. Пятый десяток доживает».

Но Бурый тут же отогнал мысль как не стоящую. Дедко по лесу бегает шустрей Бурого, пол-зайца за раз уминает, баб пахтает с заката до рассвета.

При мысли о бабах сладко потянуло внизу живота. Рода опять отъехала и Бурый скучал. Уже и на девок дворовых стал поглядывать…

Коих Дедко и заваливал поденно и понощно.

Бурый фыркнул сердито. Неможется ему! Да, зелье веселящее дар Дедкин замутило, но ум-то никуда не делся. Не иначе задумал что-то старый…

Бурый заглянул в сердце…

И ничего дурного не ощутил.

Ну, собираться, так собираться.

Три ножа. Тот, что силу тянет — за сапог, тот, что жизнь — сзади, за пояс. Зимой его в рукав можно, а летом нет. Заметно будет. Третий нож, простой, не посвященный, а лишь наговоренный, зато в ножнах богатых и с рукояткой наборной — на пояс. Для важности.

Котомку с травами и снадобьями можно Дедкину взять, а для снеди…

— Ясти не бери, — остановил Дедко. — Кормить-поить будут. На вот баклагу мою. Попусту не пей. Там взвар бодрящий.

Взвар — это хорошо. Три глотка — и ты как ночь поспал.

Посыл ждал снаружи. Тревожился. Конь под ним тоже беспокоился. Перенял от хозяина.

Три другие лошадки тоже спокойно не стояли, перебирали ногами. Заскучали в конюшне. Бурый выбрал ту, что покрупнее, влез в седло. Как позже выяснилось: не угадал. Тряская оказалась. Хотя его вторая — такая же.

Лошадке Бурый не понравился, но это обычно. Боятся животины ведунов. Чуют, чем пахнут. Баловать, однако, не балуют. По той же причине.

— Поехали, — велел Бурый.

— А ведун чего? — встрепенулся посыл.

— Я ведун, — буркнул Бурый.

— Не, тот, старый!

— Старый сказал: и меня довольно будет. Едем или как?

— Едем, — решился посыл.

Он, похоже, даже облегчение ощутил, что с ним не Дедко, а Бурый.

— Хозяина твоего как зовут? — спросил Бурый.

— Бирючем кличут.