Шрифт:
— Ножом, — подтвердил старший. — Нам серебро надобно, а он… десять гривен! Разве ж это честно?
— Что? Вот так подошел и ударил? И точно в сердце? — тем же ласковым голосом проговорил Дедко. — Такой ловкий молодец?
— Да не, — старший вытер рукавом слезы. — Твердолик отдохнуть прилег. Задремал. А братик его и ткнул. А со стрелой я придумал! — заявил он гордо. — Ловко, правда?
— Ловко, — согласился Дедко.
— Ага. А ты говорил: в реку выбросим, скажем, что утонул! — Старший повернулся к брату.
Тот прикрыл рот ладонью. Бурый видел: он в панике. Но не такой, от которой бегут, а такой, когда замираешь, аки пень.
Хотя сбежать… Кто б ему дал.
— Надо б тысяцкого позвать, — заметила Рода.
— Зачем? — Борич посмотрел на нее.
— Судить, — спокойно ответила Рода. — Убийство же.
— Не надо тысяцкого, — хмуро проговорил Борич. — Мой род, мой суд. Пусть они умрут, оба.
— Как скажешь, — кивнула Рода.
Меч ее прыгнул вперед и сразу отдернулся. Глаза младшего выпучились. Он прижал ладонь к груди. Из-под пальцев тут же заструилась кровь, густо пропитывая рубаху.
— Этого не надо, — Дедко поднял руку, останавливая воительницу. — Он не в себе ныне. — Повернулся в соцкому: — Хочешь, таким останется?
— Хочу, — согласился соцкий. — Родня все же. Скажу: он умом тронулся и брата убил. Как теперь дочка моя, Пастырь? Поправится?
— Месть свершилась, — сказал Дедко. — Заложный ее отпустит. А нет, я ее сам отпущу. Теперь можно.
— Он такой, твой пестун, такой… мудрый. Я б за такого замуж пошла, не раздумывая.
Бурый улыбнулся. Такие слова услышать от женщины, которая только что билась под тобой, как вынутая из сети белуга.
— А за меня? — Бурый легонько сжал ее грудь, по-бабьи крупную, но по-девичьи упругую. — За меня пошла бы?
— За тебя нет, — Рода провела шероховатой ладонью по щеке Бурого. — Какой из тебя муж, Молодший? Зато дружок отменный. Лучше тебя никого не знаю.
«И не узнаешь», — самодовольно подумал Бурый. А вслух спросил:
— И многих знала?
— Дружину малую собрать хватит, — Рода засмеялась. Зазывный у нее смех. Глубокий, хрипловатый.
— Пестун твой мудрый, а я разиня. Могла б и сама про стрелу догадаться.
— На то он и ведун, — сказал Бурый.
Мог бы добавить: я тоже. Но не стал.
— Хочу ему подарок сделать. — сказала Рода. — За хозяйку мою. Отогрели ее племяшки. И тут он прав оказался. Кто еще сердце женское затеплит, если не детки.
— Подари, — сказал Бурый.
— Подскажешь, что?
— Дружбу, — Бурый убрал руку с груди, передвинув на живот, твердый не по-женски, но теплый, гладкий и все еще влажный.
— Соцкий твой с нами расплатился щедро, но дружбы не предложил.
— Страшится. — сказала Рода. — Пестун твой его привычное порушил, родовича убить пришлось. Не захочет он его больше видеть. И каждый раз, как на братучада глянет, что теперь аки дитя малое, так вспомнит о том, кто с человеком такое сотворил… ну и понятно.
— А ты не страшишься? — спросил Бурый, заранее зная ответ.
— Я — нет. Говорила же: нет во мне страха. Не осталось.
Но то была неправда. Бурый знал, чего она боится. И почему у нее, старой двадцатипятилетней женки нет ни мужа, ни детишек.
«Пока нет, — мелькнула мысль. — Будут».
Бурый ухмыльнулся.
«Хорошо быть ведуном», — подумал он в который раз.
Жаль только, что через три дня они уедут.
В Полоцк.
Дедко сказал: ждут их там. Так что, может, и не совсем прав Бурый. Не так уж хорошо быть ведуном. Он бы тут, в Новом городе и зимовать остался, кабы его воля.
Но воля была не его. И даже не Дедкина. Ты ведаешь судьбу, а судьба ведает тобой. По другому никак.
Глава 32
Полоцкий князь подарил Дедке двор. Невеликий, зато в самом граде. Почему, понятно. Желал ведуна под рукой иметь. Для пущей пользы.
Дедко отнекивался. Говорил: ведуну среди людей жить невместно. Тяжко от этого всем. И не так уж далеко его обитель от Полоцка. Верховой за три дни доскачет.
На сторону Дедки встали (кто бы ожидал?) волохи. Бурый сообразил, почему. Пусть Волох-бог с Госпожой в ладу, зато слуги его приношениями делиться не намерены. А останься Дедко в Полоцке, пришлось бы. Слава у Волчьего Пастыря изрядная. Пусть и нравен, зато могуч. Кто к волохам иль иным жрецам за подмогой шел, к ведуну пойдут.