Шрифт:
Вот он-то пришлеца и выдавал сразу, потому как горел огнем зеленым нездешним чародейским ярче, чем глаза у алчущей Морды. Но камень ничто в сравнении с самим пришлецом. Сила расточалась от него словно от идола, на который божья благодать сошла. Только вовсе не благодать шла от пришлеца. Гибельная скверна расходилась от него. Наплывала волнами, тяжелыми и душными, как болотный туман.
Бурому тотчас захотелось сбежать подальше. Да только некуда бежать.
И не можно.
Потому что от Дедки к пришлецу тянулась скрученная жгутом сила. Сизая незримая плеть, прихватившая ведуна за самую середку его сути.
Тянулась… И оборвалась, когда ведун взмахом посоха пресек связь.
— Ты! — воскликнул ведун, обрывая плеть. — Ты! Так вот кто силу мою крал! — воскликнул Дедко.
— Не крал, а брал, — возразил пришлец, перешагивая линию ворот. — Свое брал. Поелику все твое — мое по праву.
Жгут силы вновь выметнулся из черных клубов, окружавших пришлеца и впился в Дедку:
— Земля сия — моя. И сила твоя — моя. Все мое, Младший. Смирись. Хозяин вернулся в дом!
— Не хозяин ты! — злобно выплюнул Дедко, вновь обрывая связь. — Кто из дому сбег, все и всех бросив чужим на поживу, тому возврата нет! Пшел прочь, изверг! Туда, откель вылез!
Пришлец засмеялся.
Смех у него был красивый. Басовитый, властный. Подстать лживому лику.
— Ишь, разошелся, волчий хвост! — сказал пришлец, отсмеявшись. — Щеришься на старшего! Лапку задрал на вожака! Сказано тебе: смирись! Отдай мое иль не быть тебе вовсе!
И выметнул уже не вервие сизое, а черный толстый канат скрученной силы. Даже не канат — копье разящее.
Однако вступила Морда. Выметнулась из посоха темной молоньей, отшибла черное копье и сама, копьем, метнулась, впилась в грудь пришлеца…
И забилась в его хватке.
— Ишь какая! — проговорил пришлец, с интересом изучая пойманную навью. — Ты ж моя хорошая! Как же этот недосилок захомутать сумел, такую красавицу?
Дедко вскинул опустевший посох, выкрикнул слова призыва, Морда забилась в руке…
И сникла.
Бурый углядел на пальцах пришлеца пару сочащихся силой колец. В одно из них тот и пытался сейчас запрятать навию.
Страшнее всего было, что жуткий пришлец спокоен. Дедко бил всей своей силой, а этот… играл.
И тут Бурый заметил: Дедко успокоился. Будто уяснил что-то важное.
— Вижу, силен ты безмерно, — сказал ведун ровным голосом. — Что ж, будем тягаться с тобой по нашему Покону. По-ведовски. И пусть Госпожа решит, кому тут быть, а кому за Кромку уйти. По Покону же мы с тобой — вровень покуда.
— Вровень? — продолжая возиться с Мордой, рассеянно проговорил пришлец. — Вровень? Насмешил, волчий хвост.
И выметнул силу в Дедку.
Но на сей раз вышло иначе, чем прежде.
Дедко перехватил жгут. И рванул к себе.
— Вровень, — прохрипел он. — Досель только ты из меня тянул, а могу ведь и я!
Славно вышло. Пришлец охнул. От неожиданности даже навью упустил. Та шмыгнула обратно в посох и укрылась в глубине.
Дедко и его враг замерли. Каждый тянул к себе. И непонятно было, кто пересилит.
Бурый глянул на пришлеца еще раз обычным взором.
Он постарел, что ли? Кожа, там где видна, сморщилась, пошла пятнами старческими.
— Кто он? — шепотом спросил Бурый.
— Кто? — прохрипел Дедко, которому противостояние давалось ой нелегко. — Пестун это мой. Сгинувший.
— Не похоже, что сгинувший, — прошептал Бурый. — Имя у него есть?
— А как же… Злым его кликали, — выдохнул Дедко. — Но то не истинное имя. Истинное же…
Тут пришлец показал, что по-прежнему играет. Хохотнул басом и дернул. Да так, что Дедко едва не упал. Бурый подхватил его под руку.
— Что я вижу! — глумливо процедил пришлец. — Волчий хвостик подхвостье завел. Назовись, малец!
— Не отвечай! — просипел Дедко.
— А ты угадай, — одновременно с ним предложил Бурый.
Он пытался разглядеть в клубах мутной силы пришлеца его суть.
А суть пряталась. Сие было непонятно. Ни ведунам, ни колдунам, ни иным, обладающим силой, прятать свое ни к чему.
— Угадать? Не, малец, я сделаю лучше, — заявил Дедкин беглый наставник. — Возьму тебя под свою руку. Любопытен ты. Интересная в тебе сила. Не могу разобрать, чья.
— Хрен тебе корявый, а не моего ученика, Живоед! — бешено выкрикнул Дедко. — Живоед! Вот его истинное!
— Ошибся, волчий хвостик, — голос пришлеца был ровен. Не похоже, что игра с Дедкой была ему в тягость: — Уже не Живоед. У меня теперь другое имя. И ты его не узнаешь. Наскучил ты мне. Не хочешь добром вернуть мое, отдашь тогда все!