Шрифт:
Сказал и ударил. Всей силой. Как черный лебедь крыльями — утицу.
Прав был Бурый, когда думал: играется пришлец.
Но на этот раз он уже не игрался. Дедке нипочем бы не устоять…
Но вывернулся. Был — и пропал. Ушел духом за Кромку.
— Ишь ты какой! — азартно воскликнул бывший Живоед. — Под Мореново крылышко сбечь чаешь, трусишка? Не от меня!!!
Сила его метнулась, как черный жабий язык… За Кромку!
…И выволокла оттуда Дедкину вырывающуюся душу.
Бурый застыл.
Потому что увидал то, что пряталось у пришлеца в нутре.
Нечисть!
— Зря ты бегал!
Пришлец, не выпуская Дедкину изловленную душу, неторопливо шел к замершему, опустевшему телу. Подойдя, толкнул легонько в грудь. Тело упало. упало.
— Ты всегда шустрым был, волчий хвостик, — удовлетворенно произнес тот, кто был когда-то ведуном, наклоняясь к телу и вынимая нож. — Более не пошустришь.
Бурого словно изнутри толкнуло.
Оцепенение сошло вмиг.
Он прыгнул и ударил.
Волоховым ножом.
Не думая о том, что будет после.
Не думая о том, насколько сильнее тварь.
Ни о чем вообще не думая.
Прыгнул и ударил гудиславовым клинком в натянувшийся на спине нечисти гладкий зеленый шелк.
Неглубоко вошло. Будто не в тело, а в доску сосновую бил.
Но все же вошло на пару вершков.
И застряло.
И сбило нацеленный в сердце ведуна удар, пришедшийся теперь Дедкину телу в плечо.
Главное же: душа ведуна освободилась. И вошла в телесное вместилище.
Двойной крик разошелся по округе и вернулся, отразившись от опушки.
Пришлец подскочил, закрутился, пытаясь вынуть из спины нож, из которого внутрь, в черноту, истекало зеленое светящееся. Волохова сила.
Подскочил и Дедко.
— Беги! — закричал он Бурому, выдергивая из плеча нож пришлеца. — Мне не совладать!
— Нечисть! — крикнул в ответ Бурый. — Это не твой пестун! Не ведун он боле! Нечисть его одержала!
Дедко понял. Застыл на мгновение, а потом полез в сумку. Левой рукой. Десница его висела плетью. Нож пришлеца глубоко вошел. Кровь так и хлестала.
Пришлец же кинулся к изгороди. Прошелся по ней спиной, как мишка трется о дерево, избавляясь от зимней шерсти. Нож волохов выскочил.
Нечисть зыркнул страшно на Бурого, но кинулся не на него. На Дедку.
Но тот все же изловчился, выдернул шуйцей из сумы мешочек с нужным снадобьем, рванул зубами и метнул в лицо нечисти.
Пришлец отмахнулся, отбил разорванный мешочек, но напитанная силой янтарная пыльца все же достала: налипла на руку, на лицо…
Пришлец заорал. Солнечный камень, да еще правильно выдержанный и зачарованный для нечисти ой как неприятен.
Дедко и пришлец сцепились.
Бурый кинулся в гудиславову ножу.
Нечисть пересилил ведуна: впился в лицо Дедки так, что кровь брызнула из-под скрюченных когтями пальцев.
А Дедко ничего не мог, только бить кулаком здоровой руки в облепленную светлой пылью, ощеренную нелюдскую морду.
Но он был не один.
Подоспел Бурый.
И еще раз вбил волохов нож в зеленую спину. Двумя руками. Мимоходом отметив, что первая рана совсем не кровит.
И опять нож вошел неглубоко. На треть пяди, не более. Бурый выдернул его с усилием, замахнулся еще раз, целя в затылок…
Не успел. Нечисть нанес удар. Не рукой — силой. И разом вышиб душу из тела.
Бурый запаниковал, метнулся обратно…
И был схвачен, как давеча Дедко.
И тут, от страха иль от беспомощности, Бурый наконец-то опамятовался и вспомнил кто он есть. И выпустил того, кто внутри.
Пришлец не испугался. Скорей, удивился, хотя удержать этого Бурого ему оказалось много труднее. Пришлось даже отпустить Дедку, не добив.
И тогда Бурый услышал зов Дедки.
Не ушами. Откуда у души уши? Ну да и зов был не голосом послан.
Пришлец между тем одолевал Бурого. Гасил его, как дождь гасит пламя костра.
И Бурый гас. Сникал. Таял…
И пропал.
Последнее, что успел заметить: стремительные серые тела, втекшие на подворье через раскрытые ворота.
А последнее, что успел подумать: что могут звери против нечисти? Да ниче…
Глава 38
— Тише, тише, ведун, все, все уже…
Бурый разлепил глаза. Сизый туман, казалось, все еще висел перед ними. Размытое им лицо казалось знакомым… Не разберешь, муж или женщина… Рука под головой — сильная, а бороды нет.