— Любимая, ну ты же умирала ради меня, почему мне нельзя сделать то же самое?

Совершенно трезвый вождь добывал из каких-то своих потаённых уголков последнее красноречие, но и это не помогало.

— Нет, нет и ещё раз нет! — отрезала Ариэль.

— И из духов вернуться обратно в смертную ты тоже отказываешься? — в сто пятый раз уточнил я.

— Если ты ещё раз меня об этом спросишь, я заеду тебе хвостом, — пообещала русалка всё тот же сто пятый раз, правда, ни разу так и не прилетело.

— Вот реально, я с вас, баб, охреневаю просто! Тысячу двести лет ждать. И вот он шанс. И в отказ.

— Если не понимаешь, то чего лезешь? — огрызнулась Ариэль.

— Но я тоже не понимаю, любимая, — поддержал меня Великий.

— А пить надо меньше! За столько лет от мозга ничего не осталось, одно гургутское. Какое уж тут понимание.

— Так, давайте спокойно. Просто разберёмся в ситуации. С Великим всё понятно, он готов на оба варианта, как пионер.

— Кто? — в унисон не поняли оба не состыковывающихся новобрачных.

— Пионер, — медленно произнёс я, — он всегда готов. Пояснять не буду. Думайте в меру своей испорченности. Короче, вождь идёт… гуляет. Может даже, по винцу. А мы с русалкой обсудим наболевшее.

— Не буду я с тобой ничего обсуждать. Я ещё со всякими сопляками свою личную жизнь не обсуждала.

— Если это намёк на возраст, то из не сопляков тут только Великий. А с ним переговоры зашли в тупик. Поэтому Великий идёт, гуляет в обнимку с гургутским. А русалка…

— Идёт с ним, — перебила меня Ариэль. — Кстати, любимый, я никогда не пробовала гургутского. Угостишь?

Русалка преобразовала свой рыбий хвост в длинные стройные ноги, чуть прикрытые у основания тонкой полоской материи, и, игриво взяв Великого под локоток, многозначительно подмигнула мне. Не знаю, какой там образ видел вождь, уж явно не такой как я, но довольная, похотливая улыбка, которая натянулась на его физиономию, говорила о многом.

— Так! — не выдержал я и буквально насильно оторвал Ариэль от вождя.

— Что ты себе позволяешь?! — возмутилась русалка.

— Ты полегче! — явно борясь с собой, поддакнул ей вождь.

— Хватит! — оборвал я зарождающийся бунт, возможно, с мордобоем. Кого будут бить, можно даже не спрашивать. — Я, между прочим, на ваш счастливый брак своё единственное желание потратил. А мог бы свалить в свой мир и счастливо бухать там не хуже Великого здесь.

— Ты же бросил?

— Вот, — многозначительно заметил я. — Мог бы пожелать это заклятие трезвости с себя снять и уже здесь присоединиться к вождю в его уничтожении гургутского. Да ещё кучу всего мог бы пожелать! Но нет! Я, как последний лох, трачу на них своё желание, а они воротят от него свои морды. И кто вы после этого?

— Великий, погуляй немножечко, — тихо произнесла Ариэль и для убедительности чмокнула его в щёку.

— Да… я… но… — растерялся вождь, держась рукой за место поцелуя.

— И гургутского за меня выпей, — улыбнулась русалка.

— Не тупи, — посоветовал я вождю, видя, что тот окончательно растерялся. — Она же женщина, вдруг передумает. Если что, это я по поводу гургутского, — быстро дополнил я, чтобы пресечь, так сказать, заранее.

— Я не могу стать смертной, — медленно произнесла Ариэль, когда Великий отошёл на достаточное для покидания зоны слышимости расстояние.

— А ваш этот типа руководитель сказал, что можешь. Точнее, он может снова сделать тебя не духом.

— Ты не понял, — вздохнула Ариэль. — Вождь бессмертный.

— И?

— Он практически не стареет. И это длится уже столетиями. Если я буду не духом, то очень быстро, по меркам вечного вождя, стану старой. А он останется всё тем же вождём, которого мы видим сейчас. Представляешь, как будет ему неудобно со своей старой женой. И я даже пойму, если он меня такую бросит. Пойму, но пережить этого не смогу. Поэтому пусть остаётся всё как есть.

— М-да, — только и смог выдавить я из себя. — Я никогда не пойму женщин. Ну хорошо, — потряс я головой после длительной паузы. — А почему Великий не может стать духом?

— Пожелать смерти любимого ради себя?! — возмутилась русалка.

— Вообще-то ради вас и вашего счастья. И это не совсем смерть.

— Это всё равно смерть, — отрезала Ариэль. — Я не могу принять смерть любимого!

— Охренеть! Я не то что никогда не пойму женщин. Теперь я даже пытаться не буду.

— И не надо. Пускай всё остаётся как есть. Трать своё желание на себя.