– Пророчество.

Лия свела брови.

– То, что предрекло снятие проклятия? Зачем? Оно уже свершилось. Магия пробудилась.

– Меня больше интересует, почему магия вообще была проклята, и у меня есть теория.
– Я закрыл книгу. Я не собирался искать в ней нужные мне ответы, а ее полезность в качестве отвлекающего маневра в присутствии Лии была примерно такой же, как использование сита в качестве чашки.
– Они верили в антропоморфный политеизм.

– Боги, принимающие человеческий облик?
– Лия кивнула головой.

Я уронил книгу на колени и наклонил голову. Она была полна сюрпризов.

– Ты знаешь, что такое антропоморфный политеизм?

– Неужели это настолько шокирует?
– Она ехидно улыбнулась.
– Если я не говорю по-шумерски, это не значит, что я идиотка.

– Я никогда не говорил, что ты идиотка. Я просто спросил, говоришь ли ты на шумерском.

– Не у всех из нас есть столетия, чтобы тратить их на изучение мертвых языков.

Она посмотрела на меня, и что-то крепко сжало мое сердце. Проблема заключалась не только в том, чтобы держать руки подальше от Лии. Каждый раз, когда она открывала рот и напоминала мне, что она не только красивая и смелая, но и умная, я задавался вопросом, что произойдет, если я снова перейду черту.

Если я поцелую ее снова.

– Какое, черт возьми, это имеет отношение к делу?
– спросила она.
– Или ты работаешь над докторской диссертацией в перерывах между драками в баре?

– У меня уже есть докторская степень.
– Вообще-то у меня их было несколько, но я держал это в тайне.
– Это предположение. Может, это ерунда. Но мне нужно чем-то заняться, пока все здесь дерутся и трахаются.

Лия фыркнула.

– Значит, нас двое.

Наши глаза в один и тот же момент метнулись друг к другу, словно одна и та же мысль пришла нам обоим в голову, и мы быстро отвели глаза. Мы могли делать то же, что и остальные. Возможно, даже одновременно. Я провел языком по нижней губе, представляя, как она впивается в меня ногтями, пока наши тела борются. Когда я осмелился снова взглянуть на нее и обнаружил, что она наблюдает за мной, выражение ее глаз заставило меня сглотнуть.

Я был не единственным, кто задавался вопросом, есть ли лучшие способы провести время. Запретные способы. Запрещенные способы. Способы, с помощью которых мы бы сталкивались со стеллажами и сбрасывали книги с полок. Я все еще помнил ее вкус. Как я мог забыть, когда ее запах наполнял мои ноздри?

Но каждое украденное прикосновение - это риск, и Лия будет той, кто столкнется с последствиями. Я похоронил эту потребность в ней, решив не переступать черту, и поменял книгу на другую.

– О той драке в баре, - сказала она, прочистив горло, как будто тоже пыталась избавиться от воспоминаний о моем вкусе.
– Что у вас произошло с Мордикумом?

Я поерзал в кресле и бросил книгу на стол. Она приземлилась, подняв облачко пыли, и вызвав укоризненный взгляд в мою сторону. Конечно, она не одобряла такого обращения с библиотечными книгами. Лия следовала правилам. Именно поэтому она и была фрейлиной.

– Много разговоров.
– Мне нужно было поговорить с Джулианом, прежде чем рассказывать кому-либо еще о том, что мы узнали от вампиров-отступников.

– Ты всегда так выходишь из себя, когда просто разговариваешь?

Я опустил взгляд на свою одежду. Я и забыл, в каком она состоянии. Кровь давно высохла. Теперь я даже не чувствовал ее запаха.

– Тебя беспокоит моя одежда?
– Я ухмыльнулся.
– Я могу снять ее.

– Ты воспринимаешь все, что говорит тебе женщина, как приглашение к сексу?

– Если могу.
– Я откинулся в кресле и скрестил руки за головой.

– Очаровательно, - сказала она категорично. Поднявшись на ноги, она натянуто улыбнулась.
– Я оставлю тебя с твоим шумерским.

– Значит, мы действительно не будем об этом говорить?
– Ляпнул я.

Она резко остановилась, но, когда повернулась, ее лицо было бесстрастным.

– О чем?

На секунду я подумал, не приснился ли мне тот поцелуй. Лия не единожды появлялась в моих ночных фантазиях. Но я знал, что все было по-настоящему. Ее запах еще несколько дней оставался на моей коже. Я все еще чувствовал ее вкус у себя на губах.

– О поцелуе, - сказал я, поднимаясь на ноги и делая шаг к ней. Возможно, она захочет притвориться, что ничего не было, но это может быть опаснее, чем просто посмотреть правде в глаза. Попытка замять это может привести к тому, что наши чувства вскипят, а мы не можем себе этого позволить.

Лия пожала плечами и посмотрела на меня через плечо.

– Меня уже целовали раньше.

– Может быть.
– Я шагнул к ней сзади и опустил голову, чтобы прошептать ей на ухо:

– Но так тебя еще никто не целовал.

– Почему ты шепчешь?
– Она пыталась казаться надменной, но то, как она судорожно сглотнула, говорило совсем о другом. Я перевел взгляд на ее шею, на вены, проступающие под смуглой кожей.

Мне стало интересно, какова на вкус ее кровь.

– Мы в библиотеке. Мы должны говорить шепотом.