Маркус сконцентрировался не на защите, а на ней. На ее булаве. На чудовищной инерции замаха. Он направил свое поле, свою стабильность, не чтобы погасить движение, а чтобы сжать его. Представить невидимые тиски вокруг оружия, уплотняющие пространство, накапливающие кинетическую энергию, как сжатую до предела пружину. Он видел, как шипы на булаве Драйи засветились тусклым багровым светом – активированные руны ждали высвобождения.

Боргард, не чувствуя сопротивления поля (оно было сфокусировано на оружии Берты, а не на нем), ликовал. Его меч шел вниз с чудовищной силой, способной раскрошить камень. Берта, подчиняясь сигналу Маркуса, не уворачивалась. Она вложилась в удар, доверяя новичку и обещанию Драйи. Ее мышцы напряглись до предела.

«ТОРМУНД!» – рявкнул Маркус.

«Титан» с рудников, отбивавшийся от фантасмагорических атак Лианы с почти сверхъестественным чутьем на реальную угрозу, сделал невероятное. Он не стал парировать очередной призрачный удар, а поднырнул под него, его клевец блеснул не в сторону Лианы, а в песок перед ногами Боргарда. Мощный удар вызвал локальный обвал, песок поплыл. Боргард, уже начавший финальную стадию удара, пошатнулся, его равновесие дрогнуло на долю секунды. Этого было достаточно.

«СЕЙЧАС!» – заорал Маркус, отпуская контроль над сжатым полем вокруг булавы Берты.

Произошло нечто невообразимое.

Булава Берты, освобожденная от сдерживающей силы поля Маркуса и усиленная рунами Драйи, рванулась вперед с чудовищной, демонической скоростью. Она перестала быть оружием – она стала метеором. Воздух вокруг нее загорелся от трения, исказился багровой дымкой активированных рун. Раздался не удар, а КОНТУЗИОННЫЙ ВЗРЫВ ЗВУКА И СВЕТА.

Булава встретила опускающийся меч Боргарда не лезвием, а всей своей сокрушительной массой, несущей накопленную и многократно усиленную энергию.

К-Р-А-А-А-А-К!

Звук ломающегося металла был оглушительным. Огромный двуручный меч Боргарда разлетелся на куски, как хрустальная ваза под молотом. Осколки металла, раскаленные добела, разлетелись во все стороны, шипя в песке. Ударная волна, видимая невооруженным глазом, сбила с ног не только Боргарда (его отбросило, как тряпичную куклу, на десяток шагов, тяжелые латы вмятыми в песок), но и заставила Лиану кубарем откатиться, а Элдина – отшатнуться, его безупречная маска контроля на миг дрогнула от чистой силы явления.

Берта вскрикнула – не от боли, а от чудовищной отдачи. Ее рука дернулась назад с такой силой, что плечевой сустав хрустнул. Она упала на колено, булава выпала из онемевшей руки, ее лицо исказила гримаса боли и изумления. Рука висела плетью.

Тишина. Абсолютная, оглушающая тишина на секунду накрыла Арену. Тысячи ртов открылись в немом крике изумления. Даже рев трибун Внешнего Круга замер. На ложе Старейшин Сигурд резко встал. Веландра застыла, ее глаза были прикованы к кристаллической панели, где кривые энергии зашкаливали. Вальтур схватился за перила ложи, его аналитическая маска треснула, обнажив чистое потрясение. Джармод открыл глаза. Элдин стоял, окаменев, его клинки опущены, лицо побледнело. Он только что увидел, как его непробиваемый «танк» был уничтожен одним ударом.

Тормунд первым пришел в себя. Видя Берту раненои, а Лиану, поднимающуюся с песка в ярости, он рванулся вперед. Не к Боргарду (тот лежал без движения, вокруг него суетились лекари), а к Элдину. Его клевец, короткий и смертоносный, нацелился не на тело, а на ноги – чтобы обездвижить.

«Нет!» – крикнул Маркус, но было поздно.

Элдин опомнился. Его глаза, полные бешеной ярости и… страха перед только что увиденным, нашли Тормунда. Эфирные клинки взметнулись. Не для парирования. Для контратаки. Он пропустил клевец (лезвие лишь чиркнуло по усиленной голени, оставив царапину), но его клинки – холодные и быстрые как молния – впились в незащищенные плечо и бок Тормунда. Не глубоко, но точно, с хирургической точностью, перерезая мышцы и сухожилия. Тормунд зарычал от боли, споткнулся. Элдин, используя момент, нанес удар эфесом в висок. «Титан» с рудников рухнул на песок, оглушенный.

Лиана, поднявшись, метнулась к Маркусу. Ее лицо было искажено яростью за Боргарда. Кинжалы сверкали, готовые разорвать.

Маркус стоял один. Берта – ранена, Тормунд – повержен. Его поле пульсировало вокруг него, но силы были на исходе после фокусировки на катастрофическом ударе. Лиана была слишком быстра, слишком яростна. Он приготовился к худшему.

Гонг! Резкий, оглушительный звук прокатился по Арене.

«Остановить бой!» – голос Джармода, Старейшины, прозвучал с ложи, тихо, но с такой властной силой, что заглушил все. «Лекари! Немедленно!»

Лиана замерла в шаге от Маркуса, ее кинжал уже был занесен. Она бросила взгляд на ложу, на неподвижное тело Боргарда, на поверженного Тормунда, на Берту, держащуюся за руку. Ярость в ее глазах боролась с приказом Старейшины. С неохотой она опустила оружие, отступив.

Гул толпы прорвался наружу – не рев, а оглушительный гвалт изумления, ужаса, восторга, вопросов. «Что это было?!», «Боргард сломан!», «Арнайр! Это сила Арнайра!», «Драйя! Это руны Драйи!»

Лекари бросились на поле. К Боргарду – их лица были серьезны. К Тормунду – перевязывая глубокие порезы. К Берте – осторожно фиксируя вывихнутое плечо и явно сломанные пальцы на правой руке. Она стонала сквозь зубы, но ее глаза, полные боли, смотрели на Маркуса с диким, почти безумным восторгом. «Видела?.. Видела?! Разнесла… как щенка!»