Отец от неожиданности аж выдал некий звук, более всего напоминающий медвежье кряхтение. Но тут на коммутаторе замигали какие-то лампочки, и телефонистка Шурочка панически замахала ручками.

— Всё, некогда, бать! У Афони подробности. Бывай!

— До встречи.

Я подложил трубку. Уф, всё ухо отболтал. Повернулся к выходу и упёрся в изумлённый взгляд барса.

— Чего опять?

— До меня только сейчас дошло, когда вы про премию за Дальний Восток упомянули… «Кайдзю» — это же вы? Вы и лиса? Да?

— Да! Но распространяться об этом не надо! Мне ещё восторженных хороводов вокруг не хватало! Идёмте!

И тут вся огромная башня затряслась.

АГРЕССИВНАЯ АБОРИГЕННАЯ ФАУНА

— Как не вовремя, — флегматично произнёс барс, перекинулся, и, чуть не снеся Хотару, рванул к выходу.

— За мной! Особое внимание защите! — я принял облик и бросился следом за майором.

Во дворе крепости рвались дымные цветы взрывов. Кажись, у кого-то артиллерия завелась. И не слабых таких калибров! По шкуре пробегали сполохи от попаданий осколков.

— Айко, откуда стреляют, определишь?

В моменты боёв старшая лиса становилась приятно краткой:

— Там, я покажу!

— Сэнго, Хотару, охраняете шагоходы и наших! Выполнять!

— Яволь, дядя герцог!

Нет, я точно Хагена на язык укорочу! Хватит мне тут немецкие словеса вводить! Мы в России живём!

Пока я ругался про себя, мы (в привычном уже порядке: я взаместо ездового зверя и Айко на шее) неслись в указанном лисой направлении. Пару раз пришлось снести какие-то хлипкие заграждения, но ничего, потом починят… ежели живы останемся.

Бежали долго. Оно и понятно — артиллерия, она ж за несколько верст может!

Но действительность оказалась не такой страшной, как я её себе представлял — старенькие английские четырёх с половиной дюймовые гаубицы. Ага. В товарном количестве, аж десять штук. И две подводы с боеприпасами. Пока мы с Айко метались меж обслуги, тщательно уменьшая их численность, я внезапно подумал — а на чём всё это богатство сюда привезли-притащили? Ни лошадей, ни быков? Хотя быки — это ж коровы? Или я чего не понимаю?

Пока всех замесили — уханькались кровью, мама моя! Поэтому, когда Айко притащила мне пленного, одетого в колониальный англицкий комплект одежды, я уже успел дважды прогнать магическое очищение. А если кто не в курсе — с вас слетает всё, в чём вы были уляпаны. И вот стою я весь такой красивый, белый, а вокруг всё кровью залито. Художественными такими брызгами. Айко, хорошая девочка, бросила добычу в самую большую кровавую лужу. И, естественно, тут же получила:

— Вы не имеете права! Конвенция пленных…

— Я её не подписывал! — прорычал я и легонько наступил орущему деятелю на спину.

— А-а-а!

И чего орёт? Ещё же ничего и не началось… Вот когда Айко к делу приступит, вот тогда орать можно будет. Хотя и поздно.

— Заткни его, Айко.

Она деловито ткнула пленного куда-то в шею когтем. Тот дёрнулся и затих. На мой вопросительный взгляд лиса пояснила:

— Жив, только в обмороке.

— Жив — эт хорошо. Ты оттащи его к нашим, и пусть тягачи сюда ведут. Будет у артиллериста сегодня праздник.

— Илья Алексеевич, это неразумно! Вы останетесь без охраны!

— Вот и выполняй быстрее! Чтоб одна нога здесь, другая там.

— Есть! — вздохнула лиса, что в её исполнении выглядело — обосратушки. Схватила зубами пленника и убежала.

А я обошёл батарею. Судя по всему, на скорую руку оборудована. Просто выбрали ровное место посреди местного леса-джунглей, выставили в ряд и палили. Причём, насколько я в артиллерии разбираюсь, большинство выстрелов — в белый свет, как в копеечку. Тут же не только заряжать нужно уметь… поправки эти всякие…

Большинство убитой обслуги — местные. Скудно одетые, худые, чахлые какие-то. Вот как так? Судя по буйной местной растительности, тут же палку в землю воткни — урожай получишь. А местные через одного — задохлики. И оружия нормального нет. Ну ты ж обслуга артиллерийская, хоть тесак пехотный обязан иметь. А тут пара старинных ружей, им самое место в музее, пара сабель — и всё…

За нами следят.

Да это я уже понял. Спецом Айко отослал. Это ж по любому — засада.