— Как раз по этому поводу мы и испросили дозволения на встречу с вами, Всеволод Фёдорович, — кинув на меня хмурый взгляд, продолжил свою речь Кази, как наш самый главный и пробивной таран. — Есть основание полагать, что в ближайшее время вам будет вручено соответствующее послание, а также ультиматум о сдаче кораблей, либо выходе на бой. В связи с этим мы просим вас, как старшего по званию, принять нас в свои ряды в качестве добровольцев. Принять не одних, а вместе с нашими боевыми кораблями.

— Вместе с боевыми кораблями? Я не ослышался, господа? У вас имеются в порту собственные боевые корабли? — сказать, что Руднёв оказался сильно удивлён, значило не сказать ничего. И его можно было понять. Его крейсер находился тут уже с месяц и никого, кроме стационеров прочих государств, видеть здесь ему не доводилось.

— Вы не ослышались, Всеволод Фёдорович, — тем временем степенно кивнул Михаил Ильич. — В настоящее время господа Яковлевы располагают здесь четырьмя новейшими 30-узловыми минными катерами, каждый из которых способен нести на борту по две полноразмерных самоходных мины.

— Именно так и есть, — согласно кивнул папа, стоило только в него впериться вопросительному взгляду командира крейсера. — Только, прошу, не спрашивайте, как и почему мы здесь находимся с такой техникой. Просто примите, как данность, что она имеется в наличии, и мы готовы передать её по дарственной Российскому Императорскому Флоту. То есть под ваше начало, как старшего офицера нашего флота на рейде Чемульпо.

— Это весьма неожиданное предложение, — явно не зная, что ответить, принялся тянуть время Руднёв, скорее всего, прогоняя сейчас в своей голове десятки, а то и сотни вариантов о том, к чему подобный акт дарения может привести. И человека можно было понять. Без приказа сверху он не мог принять самостоятельное решение о действиях даже своих кораблей в условиях повисшего в воздухе международного напряжения! Что уж было говорить о нас — залётных. — Я весьма польщён вашим рвением оказать посильную помощь отечеству в столь сложный момент. Правда, я не уверен, что она нам пригодится. К тому же среди членов экипажей «Варяга» с «Корейцем» вряд ли найдутся люди, способные управлять вашими катерами. Я ведь правильно понимаю, что они оборудованы новейшими бензиновыми моторами?

— Совершенно верно. Они оборудованы новейшими двигателями внутреннего сгорания, что делает их достаточно незаметными в минных атаках, особенно в ночное время. Ведь никаких дымов и искр из их труб никак не сможет вырваться наружу. Их попросту нет, как и самих торчащих вверх труб. — Описал папа в двух словах самое видимое превосходство наших катерков. — А что до тех, кто может ими управлять, то мы располагаем своими перегонными экипажами — по 3 человека на каждый катер. Так что с вашей стороны не потребуются столь узкоспециализированные специалисты. А вот кто, несомненно, будут нужны, так это минные офицеры и минёры из числа нижних чинов. Ведь если катера у нас имеются, то минного вооружения на их борту нет вовсе. Все возможности для пуска мин есть, а самих мин нет. Зато эти самые мины есть у вас. И, как я понимаю, в более чем достаточном для нас количестве.

— Дюжина. На «Варяге» имеется дюжина полноразмерных самоходных мин. Плюс ещё четыре более коротких катерных, — принялся рассуждать вслух Всеволод Фёдорович, кидая при этом вопросительные взгляды, то на моего отца, то на Кази.

— Плюс что-то, несомненно, должно быть на «Корейце», — словно тот змей искуситель, принялся согласно кивать тому папа. — А это, как минимум, две боевые загрузки для всех четырех наших катеров. Плюс пара мин ещё останется. И ведь ночь впереди ожидается длинная…

— Да. Это так. Но, как мною уже было сказано, я не располагаю какой-либо официальной информацией о начале войны между нами и японцами, — очень вежливо и дипломатично ответил нам — «нет» этот перестраховщик. — Тем не менее, я буду иметь ваше предложение в виду и как только ситуация прояснится, непременно дам вам знать.

Вот так вот в полной мере нами всеми и была профукана великолепная возможность пощипать японский флот в наиболее благоприятное для нас ночное время суток.

А уже в 10 часов утра 9 февраля 1904 года Руднёв наведался к нам на паровом катере собственной персоной с предложением, от которого уже мы никак не могли отказаться. Ставки были сделаны, ставок более не принималось.

[1] РИФ — Российский Императорский Флот

Понятно, что аврал со срочной погрузкой нам торпед вызвал очень нездоровое шевеление на стоявших относительно недалеко английском, итальянском и французском крейсерах. Казалось, что все их команды, до самого последнего матроса, вывалили на верхние палубы своих кораблей, чтобы иметь возможность понаблюдать, как с трёхэтажным матом, разносившимся далеко над спокойной водной гладью рейда, на облепившие «Варяга» с обоих бортов катера одновременно перегружают самоходные мины. Между прочим, не пушинки какие! А почти по полтонны весом каждая!

Японцы нам в этом деле уже никак не могли помешать, поскольку к этому моменту все их корабли, остававшиеся на ночь в Чемульпо, снялись с якорей и ушли готовить нам очень тёплый приём. Прям очень тёплый! Можно даже было сказать — с огоньком! А до берега, где уже вовсю хозяйничала японская армия, было всё же далековато. Мы ведь стояли на глубоководном рейде, а не у самых пирсов, к которым при отливе могли пристать лишь суда с небольшой осадкой.

Одновременно с этим действом нас — гражданских лиц, принимали на флот в качестве временного вольнонаёмного гражданского персонала. Ага! Коками и официантами, ё-моё! Аж 12 человек разом! Что, впрочем, учитывая размеры катеров, на которых нам надлежало служить, было вполне приемлемым вариантом.