Уж что-что, а вскрыть ножом банку консервов и передать ту голодному матросу я бы смог с закрытыми глазами. Ну, может быть, ещё колбаску с сыром и хлебушком нарезать сподобился бы. И это было вообще единственное, что я смог бы сделать ножом, находясь на военно-морской службе. Чай не Стивен никакой не Сигал, чтобы всяких плохишей валить налево и направо тесаками. К тому же тут японцы со своими обожаемыми мечами в противниках! Тут, тесаком особо не помашешь. Мигом бошку отчекрыжат, а после скажут, что так и было.

А никакой иной возможности принять пищу на борту катеров не имелось — только консервы с бутербродами. Мы сами-то всё время нахождения в Чемульпо питались в ресторане той гостиницы, в которой проживали. Благо обошлось без местного колорита, поскольку европейских визитёров в Чемульпо хватало и для их обслуживания уже давно были выстроены соответствующие заведения с соответствующими кухнями мира.

Хотя работниками общепита мы, понятное дело, выступали только по бумажкам. Аж по целых три на катер выходило! Ровно по полтора «землекопа» на каждого «боевого» члена экипажа, которых нам выделяли ровно по два человека на борт.

В реальности же нам, прибывшим сюда вместе с катерами, надлежало стоять у штурвалов, следить за работой двигателей и при необходимости вести огонь из носовой пулемётной спарки, поскольку никто из флотских с такой техникой прежде не сталкивался и попросту не мог ею управлять.

Задача же военных моряков заключалась в том, чтобы проверить готовность мин после их погрузки в кормовые желоба катеров, да после выступать «наводчиками», указывая рулевому, в каком собственно направлении следует рулить при выходе в торпедную атаку на тот или иной вражеский корабль. Плюс вовремя вытащить предохранительную чеку из мины перед пуском. Благо в этом плане наши кораблики ничем не отличались от привычных флотским паровых минных катеров.

В чём нам при этом очень сильно повезло, так это в том, что для мало-мальски крупных кораблей из Чемульпо имелось лишь два доступных глубоководных прохода — западный канал и восточный канал.

Стало быть, именно эти направления только и могли выбрать японцы для перекрытия своими крейсерами возможных путей побега российских кораблей из расставленного на них капкана. Иных возможных мест ожидания подхода назначенных к закланию жертв у них банально не имелось. Чему активно способствовали недостаточные глубины всей прочей ведущей к порту акватории очень сильно мелевшей во время утренних отливов, отчего там могли действовать лишь каботажные пароходики, да миноносцы с катерами.

А мы ведь были на катерах, не так ли! Вот нам и выпал шанс в полной мере воспользовались своей малой осадкой, чтобы подобраться к противнику именно по мелководью, откуда нападения он ждать никак не мог.

Совершенно не ведая о нашем участии в грядущем сражении, японские моряки сосредоточили всё своё внимание на том единственном фарватере шириной всего-то в 1 милю, по которому «Варяг» только и мог подойти к «развилке» близ небольшого островка Йодольми, откуда уже виделось возможным выбрать дальнейший путь по тому или иному судоходному каналу.

Именно при проходе «Варягом» этого неширокого фарватера, протянувшегося почти на 6 миль, где не имелось никаких возможностей для маневрирования, японцы и предполагали расстреливать его, в свою очередь имея поле для манёвра на глубоководном плёсе, отделенном от данного фарватера несколькими крупными мелями.

Тогда как мы, уподобляясь самым нормальным героям, отправились в обход, чтобы прикрыться весьма крупным островом Ричи и неожиданно свалиться на голову противнику с совершенно противоположной стороны… Хотел бы я так сказать. Но не скажу. Тут, увы, сама природа активно играла против нас.

Мало того, что в этом случае Солнце било бы прямо нам в глаза, совершенно ослепляя, так вдобавок ещё и течение! Чёртово течение в этом случае шло бы чётко против направления нашего движения, «воруя» под 3 узла скорости не только у катеров, но и, что было куда хуже, у торпед, которые покуда не отличались, ни большой дальностью хода, ни достойной скоростью, ни безотказностью срабатывания.

Так для надёжного поражения цели нам было очень сильно желательно сбросить свои «рыбки» не далее чем в полутора кабельтов от борта вражеского корабля. А это, блин, считай вплотную. Меньше 300 метров! Отчего успех всего мероприятия зависел лишь от неожиданности нашего нападения. Ведь на японских кораблях пока ещё никто не мог знать, что мы за хитрые такие катерники.

И чтобы раньше времени не напрягать своим боевитым видом японских моряков, мы потихонечку плелись одной колонной на 15 узлах. Благо что торпеды были надёжно прикрыты крышкой съемного кормового гаргота, протянувшегося от рубки до самого окончания кормы. А на то, чтобы намалевать Андреевский флаг на борту рубки, времени банально не хватило. Шлюпочные же флаги, выданные нам для обозначения своей военной принадлежности, мы после небольшого скандала с моей стороны, привязали к корме так низко, что их практически невозможно стало разглядеть.