О! Тут нам уж точно имелось, чем удивить столь избирательную публику.

Прекрасно зная, что разнообразие для армии — это сущий кошмар и сплошное разорение, я сделал ставку на пропихивание в неё родимую универсального единого колёсного шасси, на котором бы были построены все образцы предлагаемой колёсной техники, начиная от штабной легковушки и заканчивая колёсной САУ[1].

Конечно, для первой такое вот шасси, несомненно, виделось избыточным, а для второй — проходило по самому краешку в плане физической возможности применения. Но кто бы мне сейчас мог за это предъявить? Да никто! Ибо никто из крупных или даже мелких армейских чинов в автомобилях покуда ни черта не смыслил.

Потому, взяв за основу стандартный 1,5-тонный грузовик SMC «Transporter», что выделывался в Штатах на нашем совместном с мистером Смитом заводе, я «изобразил» его в нескольких ипостасях разом. Собственно, шикарная легковушка на 6 персон, обычный бортовой грузовик с тентом, штабной автобус, передвижной госпиталь, пулёметный броневик на слегка усиленном шасси и, собственно, самоходка. Плюс всякая техника обеспечения на основе того же грузовичка, вроде походной кухни, мастерской или машины связи.

По сути, повторил всё то, что делали в первые годы существования СССР с единственной машиной производившейся серийно внутри страны — АМО Ф-15. И, как я мог видеть всё своими собственными глазами, выходило это начинание очень даже недурственным.

Теперь же дело оставалось за тем, чтобы общий вид сформированного нами моторизованного батальона оказался недурственным и в глазах тех самых высокопоставленных зрителей, для впечатления которых мы с отцом всё это дело и затеяли.

Почему при этом не использовали более тяжёлый грузовик, который к тому же уже потихоньку производили в России? Да потому и не использовали, что для большей части имеющихся в стране дорог и мостов он оказался сильно тяжёлым. Особенно когда шёл полностью груженым.

Не то, что где-то там, на Дальнем Востоке, а даже в столице империи и то не каждый капитальный мост мог выдержать подобные нагрузки! Не мог, поскольку многие из них всё ещё представляли собой деревянные, а не стальные или каменные, конструкции. И те же 10 тонн с очень небольшой площадью опоры на поверхность являлись для них едва ли не фатальным весом.

Ну что я мог бы в общих чертах сказать о первом автомобильном параде в стране? Н-да. Некрасиво, однако, получилось. Смешались кони, люди и… Ну, кто мог знать, что копытный транспорт гвардейских кавалерийских полков, которые и открывали военный парад на Дворцовой площади, так сильно испугаются появления автомобилей?

Да не гвардейские полки! А их кони! Да не открывали они военный парад, а пугались!

Паническое ржание плюс обратный процесс — то есть процесс, что происходил с обратной стороны животных, и воспоследовавшая за этим жуткая вонь, прошу прощения, от натуральных гор мгновенно образовавшихся повсеместно фекалий, несколько смазали радость на лицах присутствующих тут же высокопоставленных персон.

Там даже, кажется, кого-то из генералов, опять прошу пардону, слегка замызгало тем самым. А может даже не слегка! И отнюдь не одного! Ибо охи и ахи с явно незапланированными шевелениями воспоследовали и тут, и там.

Короче, газанули коняшки знатно. Даже до нас, тех, кто находился внутри пованивающих бензином, машинным маслом и выхлопными газами автомобилей и то мгновенно донёсся смрадный дух, мигом перебивший все прочие окружавшие нас «ароматы». Едва слезу не выбило от жуткой резкой вони, прямо говоря!

Впоследствии в народе даже начали ходить всякие шуточки насчёт прилюдно обгадившейся гвардии, что, естественно, не прибавило к нам любви со стороны гвардейских офицеров, отличавшихся особо тонкой душевной организацией — то бишь, бывших слишком горделивыми. Впоследствии даже кто-то к нам домой заявлялся дабы выказать папа своё высокородное «Фи!». Но батя был моряк, и было ему пофиг на возмущение каких-то там сухопутных крыс.

Тем не менее, не смотря на случившийся конфуз, никто прерывать парад не собирался, отчего все собравшиеся с совершенно каменными лицами продолжали смотреть чётко на ту колонну техники, что мы смогли подготовить к этому знаменательному дню. Смотреть и нюхать. Нюхать и смотреть. Естественно, сквозь выступающие слёзы.

В авангарде, понятное дело, шли открытые штабные автомобили и два автобуса с командованием батальона и рот. Сразу следом за ними громыхали по брусчатке созданные мною двухбашенные пулемётные броневики, в которых я воплотил примерный вид таковых машин, имевшихся в нашей армии во времена ПМВ.

Аж целая рота громыхала! 16 штук! Постройка которых обошлась нам в половину всех выделенных на создание данного батальона средств, поскольку бронирование нынче являлось очень дорогим удовольствием!

А уже вслед за ними катили ровными рядами 40 грузовиков, в кузове каждого из которых размещалось по одному стрелковому отделению. Итого две стрелковые роты полного состава.

Вот только сидели там не просто солдаты, а «панцирная пехота» с карабинами и ручными пулемётами в руках. Это ведь прущему на своих двоих пехотинцу наша армейская броня выходила убийственным дополнительным грузом. Тогда как для того, кого к полю боя везли на автомобиле, она уже была куда как менее дискомфортной. Вот и щеголяли бойцы пулестойкими панцирями и шлемами, выкрашенными в болотный зелёный цвет.