Проверив первых пять, я бросил в пустую рать энергию, и так понятно, что каждый, на кого я активирую сканер, покажет одно и тоже.

— «Всем внимание! — мой голос, усиленный ментальным импульсом, прорезал грохот сражения. — Эти такие же, как я! В бой — только элита Кантемира!»

Фоули, стоявший рядом, лишь усмехнулся, доставая свой клинок. Его глаза вспыхнули алым светом, когда он активировал боевые импланты.

— Фоули готов показать класс? — спросил я, ощущая, как энергия пульсирует по моим венам, наполняя каждую клетку адреналином и силой. Не дожидаясь ответа, я рванул вперёд, используя ускорение. Мои ноги оттолкнулись от земли с такой силой, что я взмыл в воздух, пробежал по вертикальной стене как по полу и оказался у врагов за спиной.

Приземлившись в гущу боя, я превратился в смертоносный вихрь. Мои клинки — меч и шпага — выписывали в воздухе кровавые узоры, оставляя за собой лишь отрубленные конечности и рассечённые тела. Каждый удар был точен, каждое движение — выверено годами тренировок.

В этом бою я не раз мысленно благодарил Хельгу. Сколько бы ударов ни обрушилось на мой доспех — ни один не смог пробить его. Это вводило противников в ярость, а моя ухмылка с каждым поверженным врагом становилась все шире, подливая масла в огонь их бессильной злобы.

Но победа далась дорогой ценой. Мы потеряли половину "Объектов". Какими бы совершенными ни были их тела — опыт реального боя нельзя заменить никакими тренировками в спортзале. Лишь тринадцатый и Фоули остались невредимыми, не получив ни единой царапины — живое доказательство разницы между тренированным воином и просто сильным телом.

— Враги! — внезапно закричал Ловкий, указывая куда-то вправо. Я находился в узком коридоре, ведущем в донжон, и не видел угрозы.

— Артур, иди! — крикнул мне Кантемир. — Убей их главного, а мы прикроем тебе спину!

— Держитесь, — усмехнулся я, — а то вся слава достанется мне одному! Ну а что? Не реветь же мне.

Моя шутка осталась без ответа — в тот же миг на них обрушилась новая волна атакующих. Но это были уже не люди... а нечто худшее. Мутировавшие звери, превосходящие самых страшных тварей, каких я только видел. Их клыки блестели в полумраке, когти рвали воздух, а глаза горели нечеловеческой ненавистью. Получается Капитул сделал свой аналог стражей.

Я рванул вперёд, в самое сердце тьмы, оставив за спиной крики сражающихся товарищей. Мой путь лежал в донжон — к тому, кто стоял за всем этим кошмаром. Убивая набегающих рыцарей, я шёл по скользким от крови ступеням и каждый шаг отдавался в висках нарастающей яростью. Я готов был разорвать его голыми руками, этого подлого кукловода, превратившего живых в марионеток...

Но что ждало меня впереди, превосходило самые страшные ожидания.

***

На большой земле в этот момент шла не менее кровопролитная война. Нелюдей было столько, что в какой-то момент личной гвардии короля Эдварда Х и самому монарху пришлось вступить в бой. Рядом с ним бился Азиз, как и его убийцы, пришедшие поддержать соузников. Были тут и люди из рода Анубис. Алхимики из ордена искателей истины и другие армии королевств, что вступили в союз.

Все понимали, что Адеода, как и её отец, похоже, сошли с ума, раз согласились истребить весь свой народ. И это было так, поскольку конца и края вражеской армии нелюдей не было видно. Почти двое суток проходил саженец, где мёртвым ночь не помеха. Только благодаря немыслимой отваге и духу они смогли одолеть врага. Вот только была эта пиррова победа. От тех, кто стоял на стороне живых, мало что осталось.

Азиз, сидя у трупа сына, от отчаяния не мог сдержаться слёз. Рядом с ним весь в крови и без левой руки стоял Харольд Анубис, потерявший сегодня двух сыновей.

Король Эдвард уже устал оплакивать потери, место скорби занял гнев. Ведь в этом бою погиб не только Фицджеральд, но и многие другие друзья и родичи.

Жертвой немыслимых потерь им удалось добить врага, и вот сейчас они стояли перед замком, в котором укрылись Генрих, Адеола и все остальные. И вроде бы патовая ситуация. Надо готовиться брать замок в осаду, да только ворота вдруг распустились, и из них выбежал небольшой отряд под предводительством сына Генриха Бомани, которого освободили верные ему люди, воспользовавшись суматохой.

Осаждающие войска с воплями вломились внутрь, вырезая всех подряд. Азиз, чьё сердце обливалось кровью потери любимого сына, лично зарезал Адеолу, перерезав ей глотку. Генриха убил Эдвард, пронзив тому сердце и следующим ударом отрубив голову. Так и закончилась их династия. В будущем по требованию монархов из истории вырезывали все упоминания б их роде, чтобы те канули в Лету.

На просторах Большой земли в тот час бушевала война, столь же беспощадная, сколь и кровавая. Полчища нелюдей, словно мрачная туча, обрушились на поля сражений, и вскоре даже личная гвардия короля Эдварда Х вынуждена была вступить в бой. Сам монарх, облачённый в доспехи, отливающие стальной скорбью, рубился плечом к плечу с верными мечниками. Рядом с ним, орудуя клинком с яростью обречённого, бился Азиз — предводитель тех самых тайных убийц, что если брали заказ, то всегда его выполняли. Умелые душегубы, мастера клинков и ножей, верные своей клятве, по просьбе Азиза присоединились к общему войску и сейчас бились из последних сил. Но с каждой секундой их становилось всё меньше и меньше.

Здесь же, среди дыма и воплей, сражались воины рода Анубис, их знамёна, изорванные в клочья, ещё трепетали на ветру. Алхимики из древнего Ордена Искателей Истины, облачённые в лёгкую и не привычную глазу броню, кидали в толпы мертвецво, камни «Солнечного огня» — новые гранаты алхимиков. Способные обратить плоть в пепел. Ко всем к ним присоединились армии прочих королевств, скрепивших союз перед лицом общего врага.

Все понимали: Адеола-мохнатая, как и её отец Генрих, явно лишились разума, согласившись предать род людской. И это было чистой правдой — ибо не было ни конца, ни края этой тьме, что надвигалась на них. Почти двое суток длилась резня, где мёртвые не знали усталости, а ночь не была помехой. Только немыслимая отвага, подкреплённая последними каплями надежды, позволила им устоять.