Николаю не понравились эти мысли, а потом он и вовсе разозлился. Появилось чувство будто его обокрали.

Не иначе как Вера что-то нашептала, чтобы лишить его покоя.

Да какое она вообще право имела забирать этот самый покой? Все. Развелись! Пусть держится подальше от него…

А потом вспомнил, что она так и делала. Держалась подальше, занималась своими делами, якшалась с какими-то подозрительными мужиками. А те мысли, которые бродили у него в голове – были только его проблемами. Вера к ним отношения не имела. У Веры теперь другая жизнь. У нее все хорошо.

А вот у него почему-то не очень…

Он взял из холодильника пластиковый контейнер с ПП ужином. Новое веяние – Вероника теперь заказывала рационы с определённым калоражем. Завтрак, обед, ужин, два перекуса. Все распихано по баночкам. Все какое-то невкусное, но, по ее словам, жуть какое полезное

Правильное, мать его, питание. У него была другая расшифровка для аббревиатуры ПП. Нецензурная. Как и для всей этой ситуации в целом.

Съев половину пресной, отсыревшей кабачковой вафли, Ланской услышал, как рабочие взялись за дрель. Такое чувство, будто не стену долбили, а прямиком ему в мозг.

— Да, какого хрена! — он в сердцах швырнул остатки еды в мусорное ведро и отправился в комнату, чтобы разогнать это чертово шапито, но оказавшись на пороге, остановился как вкопанный.

Все было в пыли, в грязи, в руинах.

Некогда уютная гостиная превратилась во что-то убогое, изуродованное.

Зачем он дал разрешение на переделку? И так все было хорошо…

Ни слова не сказав, он направился к выходу. Накинул куртку, обулся.

— Ты куда, — подозрительно спросила Вероника, выглянув из библиотеки.

— У меня завтра сложный день. Мне нужно сосредоточиться, а тут бедлам какой-то, — пробурчал он.

— Ну, ок, — она пожала плечами и скрылась за дверью, а Николай, чувствуя себя самым препоганым образом, вышел на крыльцо.

Хотел уйти в гостевой дом, но выяснилось, что там уже занято. Дети, не желая слушать грохот и дышать пылью, сбежали туда первыми.

Можно было бы пойти к ним – в гостевом домике как раз было три небольшие спаленки, но Николай вдруг понял, что не хочет.

Ничего не хочет.

В погоне за тем самым упущенным чувством умиротворения, он сел в машину и покатил обратно в город. Лучше уж переночевать в отеле, чем вот так, раздражаясь с каждым мигом все сильнее и сильнее.

Добравшись до города, он еще час катал по всяким улочкам. Зачем-то проехал мимо Вериной клинике, чувствуя разочарование от того, что окна уже не горели ярким светом. Проехал мимо ее дома, хотя даже не помнил на какую сторону выходили ее окна. Все ждал, что привычная магия сработает, и ему полегчает.

Увы. Не полегчало. От этого источника сил его давно отключили. Он сам себя отключил, будучи уверенным в собственной значимости и неуязвимости.

Может позвонить ей? Потребовать встретиться? Да, они развелись, но выслушать то она его могла? В этом же ничего такого нет. Они взрослые люди и вполне могут нормально общаться после развода.

Мысль ему понравилась. Не теряя времени, Ланской достал телефон и набрал Верин номер, но когда услышал в трубке прохладное, настороженное:

— Да?

Взял и скинул, матеря себя последними словами.

Ну что за дебил? Зачем это было нужно? Что это за детская потребность в поддержке? Он сам прекрасно справится со своими проблемами, без всяких ненужных разговоров с бывшей женой. Это просто дурацкая привычка из прошлого! Он кремень, стена! Колосс! Зачем ему какие-то никчемные разговоры с бывшей женой?

Вера перезвонила сама:

— Коль, ты чего хотел?

В этот момент он почувствовал себя каким-то жалким, ущербным и снова разозлился:

— Случайно ткнул, — раздражено рявкнул трубку. Тут же полоснуло стыдом. Сам позвонил, как слабак, а теперь корчит из себя не пойми кого. Поморщился от себя самого и уже нейтрально спросил: — как дела?

Вера замешкала, словно удивилась такому вопросу, и почему-то это задело. Подумаешь развелись, что теперь воспринимать бывшего мужа, как врага?

— Хорошо, — наконец, прозвучал ответ. И дальше тихо.

Непривычная тишина, настороженная, полная подозрений и желания прекратить этот ненужный разговор.