— Я солидный человек и шастать по таким шарашкам не собираюсь. И ты не будешь. Это дерьмо никак не способствует ни моей деловой репутации, ни твоей карьере. Точка.

Вероника была возмущена до глубины души и всеми возможными способами транслировала это. Ходила с видом оскорбленной королевы, прохладно улыбалась и внезапно заимела привычку страдать головными болями. Только на публике, на деловых ужинах, куда Ланской брал ее с собой, как атрибут своего положения, она старательно играла на публику. Держала его под руку, улыбалась, смотрела как на божество…

А дома снова включала обиженную. Будто не понимала, что с ним такие фокусы не проходят. Если сказал нет, значит нет. И можно сколько угодно капризничать, все равно будет так, как он решил.

— Бать, ну что ты молчишь? — Артем продолжал изводить своими претензиями, — что с матерью-то будем делать?

— Ничего. Она в своем праве. Захочет будет с этим мужиком встречаться или с каким-нибудь другим.

Сына передернуло.

Одна мысль о том, что мать могла с каким-то уродом…вызывала если уж не тошноту, то отторжение точно.

— Так нельзя! Ей нельзя! Потому что…— он пытался найти логическое объяснение тому, что мать не имела права встречаться с кем-то другим, но объяснения почему-то не находились. — Нельзя и все!

Это выглядело нелепо. И несмотря на собственное недовольство поведением Веры, Ланской сказал:

— Отстань от матери.

— Ты прикалываешься? Она нас на весь город позорит, мотаясь не пойми с кем, а ты говоришь отстать?

— Я надеюсь, ты не занимаешься таким идиотизмом как слежка?

— Нет конечно. Мы с дружбанами приехали отдохнуть, и я ее случайно увидел, через окно. Делать мне больше нечего, кроме как следить… А вот ты мог бы и понаблюдать. А то мало ли…

— Все, иди, — отмахнулся Николай.

Сын, наконец, отстал от него, и Ланской, откинувшись на спинку вращающегося кресла, развернулся лицом к окну.

Весна вступила в силу…

Первую половину марта казалось, что зима уходить не собирается, а потом как-то разом схлынуло. Там, где было солнечно, снег сошел буквально за неделю. В тени еще лежали унылые, припорошённые грязью сугробы, но и они с каждым днем становились все меньше и меньше. Земля открылась, и воздухе появился тот самый аромат обновления, который ни с чем не спутать. На деревьях набухали почки.

Ланской любил весну. Обычно у него расправлялись крылья, поднималось настроение и фонтаном били новые идеи.

В этом году вместо крыльев была какая-то усталость. Какой-то нескончаемый завал на работе, недовольство дома, здоровье шалило. То давление подскочит, то мигрень. Он уже не помнил, когда его ничего не беспокоило. Про изжогу вообще не хотелось вспоминать – она была с ним постоянно.

А еще тревога. Какая-то липкая, неприятная, будто он что-то упускал, а что непонятно.

Хотелось спокойствия.

Возраст что ли? Черт его знает…

Он зачем-то открыл видео с Верой и еще дважды посмотрел, как она смеется.

Артем прав. Так нельзя. Что если их увидят не друзья сына, а его собственные? Коллеги? Что он им скажет: жена спуталась с каким-то амбалом и ржет над глупыми анекдотами?

Почему-то он был уверен, что там сплошные глупости. Что еще мог рассказать такой неприятный тип?

Этот тип бесил его особенно. Раздражало то, каким довольным он выглядел, вызвав Веркин смех. Будто она и правда ему нравилось…

— Да на хрен мне все это? — в сердцах произнес Ланской и удалил запись.

Снова долго смотрел в окно, думал о чем-то размытом, наблюдал за синицами, искавшими проснувшихся букашек на газоне перед домом.

Потом позвонил один из поставщиков, с которым Ланской работал уже много лет и на этой неделе собирался продлять крупный договор. Они обсудили детали, договорились о времени.

На следующий день Николай шел на встречу в полной уверенности, что у него все под полным контролем.

Однако, когда пришло время завершения сделки, случилось что-то непонятное.

— У вас нет полномочий подписывать договора от лица фирмы, — внезапно сказал один из юристов поставщика, — нет доверенности.

— С моими доверенностями все в полном порядке, — Ланской вытащил из папки документы, отпечатанные на гербовой бумаге, и двумя пальцами подтолкнул их к юристу.

Тот глянул лишь мельком и покачал головой:

— Они недействительны, потому что владелец сменился.

Ланской не любил идиотов, поэтому отреагировал прохладно: