Шрифт:
— Ну, вообще-то…
— И чем больше сумма уплачена, тем достойнее вклад гражданина в победу… — не дал сбить себя гангстер.
— Можно и так сказать… — девушка как-то по-новому посмотрела на Хаупера. Словно он открылся ей с совершенно неожиданной стороны, но она еще не решила: с лучшей или худшей. — Только не понимаю, что вы от меня ждете?
Стив потер подбородок.
— Я готов обменять вознаграждение на такое же чудо техники.
— А-а… вот вы о чем. Ну, во-первых, — дело не завершено. Процент успеха очень высок, но не мне вам объяснять, что жизнь полна неожиданностей. А во-вторых, — в любом случае вопрос придется решать непосредственно с комиссаром Квинтетом. Без его разрешения на подключение к абонентской сети, любой аппарат всего лишь набор мертвых деталей.
— Я понял. Спасибо… Тоня. Какие будут распоряжения?
— Вы же все слышали, Хаупер. Оставляете парней встречать экспертов, а я — собираюсь в гости к Смаялам. Можете присоединиться, если интересно…
— Благодарю за доверие… Тоня. — Стиву по-прежнему приходилось делать над собой усилие и проглатывать рвущуюся наружу «госпожу инспектор». — Нанесем визит шпиону имперцев вместе.
Глава 16
И где награда для меня, и где засада на меня —
Гуляй, солдатик, ищи ответу…
Глядя на поникшую голову девушки, Климук вспомнил кадр из фильма. Режиссер хотел достучаться до зрителя и запечатлел мгновение, когда солдатский ботинок давит детскую игрушку, случайно подвернувшуюся под ноги. Если не считать того, что Уна родилась на Беллоне, она же ни в чем не виновата. Но, как говорится, по закону военного времени, никто в этом разбираться не станет. И если у настоящего шпиона остается хоть какая-то надежда выжить, выторговать снисхождение ценой предательства, согласием сотрудничать, то пособнику, предателю пощады не будет точно. Поскольку не представляет ценности для контригры, а заодно — в назидание остальным. Неповадно чтоб…
— Теперь ты меня убьешь…
Она даже не спросила, констатировала факт.
— Почему ты так решила?
— Вы же никого в живых не оставляете…
Девушка продолжала расчесывать волосы, а слова роняла не задумываясь над смыслом, как сквозь сон.
— Бред! Какой бред…
Вест вскочил на ноги, и Уна испуганно вжала голову в плечи, но даже не предприняла попытки защититься.
— Извини… — мичман сел обратно. Он сам не понял мотива, но почему-то ему очень захотелось объяснить, доказать этой девчонке, что она ошибается. — Я не хотел тебя напугать.
Уна не ответила, но ее рука с гребнем, движущаяся вверх и вниз, с методичностью челнока ткацкого станка, замерла на половине пути.
— Я понимаю, что сейчас не место и не время, но почему ты говоришь, что мы всех убиваем, если ваши бойцы никогда не сдаются в плен?
— Потому и не сдаются…
— Ты не поняла. Они вообще никогда не сдаются. Даже не пытались. За все время… Откуда ж им знать, что плен хуже смерти?
— Можно подумать — ваши сдаются…
— Нет, но это же…
Вест замолчал на половине фразы.
«Прах Вселенной! А ведь и в самом деле. Мы все знаем, что попасть в плен к эннэми хуже самой ужасной смерти, и при этом, нет ни одного подтверждения. За все время противостояния не было захвачено ни одного пленного. Как с нашей, так и с вражеской стороны! Техника, серьезно поврежденная на поле боя оставалась, а люди — никогда. Пых! — и внутри оплавленного скафандра несколько унций золы органического происхождения».
— Скажи, а зачем вы на нас напали?
— Что?! — вопрос Уны поверг Веста в ступор. — Что ты сказала?!
Девушка спокойно посмотрела мичману в глаза. То ли поверила, что шпион не будет ее убивать, то ли была в таком состоянии, когда все равно.
— Древние мудрецы говорили: «Если ты сердишься, значит, ты не прав».
— Да пошли они нафиг, все твои мудрецы! Ты сказала: мы напали? Мы?!
— Ну да. Это же и ребенку известно.
Климук посмотрел на часы. До темноты оставалось часа три. Примерно час он отводил гангстеру на проверку фактов, сопоставление, и прием окончательного решения. Еще не меньше часа, а то и полтора, уйдет на убеждение органов контрразведки и принятия решения. В общем, терпимо…
— Я не ребенок, и мне не известно…
— Глупо… — уголки губ девушки вздрогнули.
— Что именно? — Вест все еще бурлил.
— Сидим на кухне и обсуждаем: кто на кого напал. Словно от нас с тобой хоть что-то зависит.
— Что ж, — Климук тоже попытался улыбнуться. — Ты права. Со стороны, может показаться смешным. Но, в действительности, все иначе. Именно поэтому я еще раз спрашиваю: почему ты говоришь, что мы напали первыми.
— Я поняла, — Уна поднялась из-за стола. — Вам говорят, что это мы агрессоры. Хорошо. Пошли в комнату. Я покажу тебе кое-что. А там сам решай.