— Прошу, господин, — мигом обернулся кельнер. — Вот ваш заказ.

Ароматный кофе, газета и фужер с алкоголем очутились на столике.

— Прикажете еще что-то подать?

— Наверно, поужинаю… позже. На ваш вкус… Пока, достаточно.

— Приятного вечера, — поклонился официант. — Примите решение, кивнете.

После сумасшедших, фактически на грани физических возможностей человека перегрузок при десантировании, промокшему до нитки и промерзшему до костей, все принесенное, показалось Климуку дарами неба.

Одним глотком он влил в себя содержимое фужера, здешняя двойная порция оказалась по объему чуть больше пятидесяти грамм, и принялся за кофе… Этот напиток приятно отличался объемом в сторону увеличения (в сравнении с наперстком алкоголя) и оказался изумительно вкусным. Вкуснее даже, чем дома. Поэтому, когда взгляду явилось донце чашки даже не испачканное гущей, Вест заказал еще одну порцию. И пока ждал, стал просматривать прессу. Вернее, ту единственную тоненькую газетку с гордым названием «Свободный Мир», которую услужливо положил на стол кельнер, как дополнение к напиткам. А, может, вместо салфеток? Нет, салфетки тоже имелись. Значит — так заведено или оплачено.

Всю передовицу занимала единственная статья, название которой, набранное огромными фиолетовыми буквами, притягивало взгляд монументальной тяжестью. Но не это сейчас интересовало разведчика. И новостям придет черед, только чуть позже. Чтобы попытаться надеть на себя чужую жизнь, желательно хотя бы узнать, в каком отрезке времени она протекает.

Газета оказалась датированной двадцать шестым октябрем одна тысяча двадцать первого года. По календарю принятому в империи эннэми, естественно. И если в кафетериях столицы не принято подавать архивную прессу, то точка привязки по времени есть. Теперь следовало изучить прихваченные документы.

Согласно отметкам в паспорте, Уильяму Смаялу, а теперь и Весту недавно исполнилось двадцать шесть лет и проживал он по улице Непобежденных героев, под номером восемнадцать. Женой и детьми покойник, к счастью, оказался не обременен… Отсутствие в адресном штампе номера квартиры наводило на мысль о наличие в его собственности отдельного строения, а заодно подтверждало принадлежность к зажиточному сословию. Но серебряная каемка на пластиковой карточке уточняла, что семья Смаялов не относится к очень состоятельному сословию, а в лучшем случае владеет небольшой лавкой, таким же кафетерием, парикмахерской или чем-то подобным. Но, как говорится, подобранному на обочине коню в зубы не заглядывают, а в мире, где правят деньги, достаток, пусть и не слишком большой — лучший способ маскировки и возможность для вживания.

Задумавшись, Вест кивнул соглашаясь с собой, а когда перед ним оказалась тарелка с ломтем прожаренного мяса и гарниром, отказываться не стал. Метаболизм у людей и эннэми практически не отличался, да и вообще, как ему объяснили почти перед самой отправкой, Климук мог не опасаться ядов. Такая вот у него оказалась врожденная способность, благодаря которой, при выборе кандидатов, комиссия остановилась именно на нем.

За едой, отличным кофе и размышлениями Вест и не заметил, как минула полночь. Опомнился только, когда кельнер стал слишком часто останавливаться возле столика и громко покашливать, при этом выразительно поглядывая на часы над дверью.

Наступала вторая стадия внедрения во вражескую среду, а с ней — время искать убежище в стенах «родного» дома, находящегося, согласно прописке, по улице Непобежденных героев.

Вест легко потянулся и бросил на стол купюру среднего размера. Пока не обоснуется, деньги стоило бы поберечь, но, на всякий случай, решил оставить о себе приятное впечатление. Небрежно кивнул угодливо поклонившемуся кельнеру и вышел на обезлюдевшую, по причине позднего времени, улицу. Теперь оставалось только поймать лучшего помощника всех приезжих, в том числе и разведчиков, городского извозчика — таксиста. Того самого, который с древних времен в состоянии заменить и справочник и учебник географии.

Улица «Непобежденных героев» растянулась между центральным входом в сквер «Виктории» и въездными воротами на территорию Северных казарм. Весту даже понравился этот застроенный добротными двухэтажными зданиями, уютный квартал. С узкими улочками, старинными фонарями, стилизованными под газовые светильники, но дающими неожиданно много света. В отличие от упорядоченных и закатанных в бетон и асфальт центральных площадей, тут еще можно было увидеть и одинокие кусты, и деревья и цветники, разбитые под окнами домов.

Дом под номером восемнадцать, из неоштукатуренного красного кирпича, даже среди невысоких соседей выглядел не очень презентабельно. Единственное здание без мансарды и крохотным балкончиком, служившим одновременно козырьком над прямым входом с улицы. Зато витрина бакалейного магазина, занимающего правую сторону первого этажа, сверкала яркими красками и рядом с серыми стенами и темными шторами на окнах прочих домов, приковывала взгляд, как озорная барышня, что вышла прогуляться парком под надзором чопорных, степенных тетушек.