«Гуляш по коридору и отбивная на ребрах… — мелькнула в голове Веста дурацкая прибаутка. — Минус один»

О том, что вот эта тряпичная кукла больше не жилец, сомневаться не приходилось.

— Всем стоять! Оружие зачехлить! Служба безопасности!

Совершенно безлюдный пустырь на окраине города заполнился множеством человеческих фигур со скоростью хлынувшего с гор потока. Все что-то делали, суетились, кричали друг на друга и в рации. А Вест смотрел только на одного из безопасников, стараясь вспомнить, где они могли встречаться раньше. Климук даже подошел ближе, раздумывая: стоит ли окликнуть?

Знакомый незнакомец тем временем присел рядом с мертвым телом и откинул забрало на шлеме.

— Не успели… Все-таки ушла … Жаль.

Он пробормотал что-то еще, но Вест уже не слышал ни голосов, ни каких либо других звуков. Из шлема погибшего мотоциклиста — очень бледное, словно осыпанное гипсом, уже ничего невидящими глазами на него глядело лицо Ниточки…

Мичман Климук мотнул головой, прогоняя видение и вернулся к реальности.

Одна из представительниц педагогического коллектива, худющая, как стрекоза (сравнение с вышеозначенным насекомым усиливалось огромными очками закрывающими половину аристократического личика), увидев Веста, обрадовано принялась семафорить мичману обеими руками, больше похожими на тонкие лапки, этого прожорливого и хищного насекомого, отдельные виды которого охотятся даже на ос. Именно она и напомнила Климуку о столь загадочной и непонятной истории, которой, Вест до сих пор не нашел никаких вразумительных объяснений. Впрочем, имея дело со СВВИБ, подобному положению вещей удивляться не приходится.

А похожая на Ниточку учительница тем временем продолжала подавать знаки мичману столь интенсивно, словно он совершенно ослеп и в упор не видел трибуны.

Результат ее активности привел к тому, что общий гул на мгновение прекратился, и все выпускники дружно обернулись. Потом дети дружно вскочили и громко зааплодировали Герою.

Все так же неспешно и преисполненный чувства собственного достоинства, которое надежно опиралось на славу всего Космофлота Империи и Корпус янычар в частности, Вест занял почетное место на трибуне и привычно отключил слух. Без подобного умения любой курсант, а так же «свадебный генерал» обречен на головные боли, бессонные ночи и слабоумие. Конечно, кроме тех, кто безумен изначально, так сказать, согласно штатного расписания…

И пока торжественное мероприятие плавно текло своим руслом, утвержденным всеми соответствующими инстанциями, а одухотворенные ораторы умело продолжали и дополняли речи друг друга, Климук занялся излюбленным делом каждого военного, еще не перешагнувшего двадцатилетний рубеж биологической жизни — высматриванием лучших представительниц противоположного пола. Занятием приятным во всех отношениях, даже во время митингов, когда лица и взгляды всех присутствующих, спустя пару минут после начала, становятся практически одинаковыми.

Помня о свойстве любого массового мероприятия нивелировать личности до усредненного типа, мичман не слишком пристально разглядывал восхищенные лица, а так — водил поверх голов, вылавливая только самые симпатичные мордашки. И неожиданно наткнулся на безнадежно отрешенный взгляд. Островок, айсберг отчуждения, среди моря напряженного и восторженного ожидания. Казалось, этот парень сперва усиленно пытался понять, что происходит вокруг, но действительность неизбежно ускользала от сознания, и ему не оставалось ничего другого, как сдаться и прекратить бессмысленные попытки.

Климуку и раньше приходилось видеть подобные взгляды. Когда необстрелянные новобранцы впервые сталкивались с тяжелой бронетехникой эннэми, и рядом начинали гибнуть товарищи, наполняя эфир предсмертными воплями ужаса и боли… Но здесь, в мирной провинции, удаленной тысячами световых лет от военных рубежей, среди нарядных выпускников?..

А парень с неправильным взглядом, помимо прочего, еще и выглядел гораздо старше других школьников.

Климук оглянулся и увидел ту самую худощавую учительницу, так разительно похожую на Ниточку. Правильно истолковав вопросительное выражение лица Героя, она подошла ближе и едва слышным шепотом спросила:

— Вас что-то беспокоит, господин мичман?

— Да. Этот парень, на заднем ряду… Белобрысый… С ним что-то не так. Вам не кажется?

— Макс Боровский, третья общеобразовательная школа… — учительница сразу поняла кем интересуется Вест. — Это наша трагедия… Хотите послушать?

— Только суть, если можно, — на всякий случай предупредил Климук, наслышанный о склонности провинциальных дам к длительным монологам, перенасыщенным лишними подробностями.

— Гордость школы и всего города… гениальный математик… надежда физмата… Даже из СВВИБ приезжали с родителями беседовать. Парню пророчили великое будущее… Но, увы… Сорвался на выпускном тестировании.

— Перенапрягся?

— И да, и нет… Три года тому, вводили новую программу. И где-то, как бывает с первым запуском, произошел сбой, — и компьютер стал оценивать работы выпускников с противоположным знаком. Большинство учеников, обычно, состоит из хорошистов, поэтому отклонения никто и не заметил, — и, видя непонимание в глазах мичмана, объяснила. — Когда ученик, знающий на восемь баллов, получает шесть или семь, и наоборот, это же не катастрофа, правильно? Даже, когда заведомый двоечник вдруг получает десятку, вполне объяснимо — списал удачно или повезло с заданием… Но «нуль», выданный по результатам тестирования Боровского, поверг мальчика в такой шок, с которым его психика не смогла справиться. Ну и вот… — учительница вздохнула. — Со сбоями в программе разобрались, попутно приведя в соответствие и выставленные оценки, но Макс из сумеречной зоны уже не вернулся. Несмотря на все усилия врачей.