Воспоминание так ярко ударило по глазам, что Вест потерял ритм и вынужден был перевернуться на спину, чтоб отдышаться. К счастью, ярко-лазурное небо ничем не напоминало того ночного кошмара, и вспышка паники прошла довольно быстро. Взглянув на коммуникатор, Климук отметил, что потерял не больше пятнадцати секунд.

Хорошо что никто не может заглянуть в его мысли. А со стороны эта задержка выглядит, как восстановление курсантом сил, потраченных на стартовый спурт. Бонусов не принесет, но и на штраф не потянет. Рванул от избытка волнения, неизбежного перед любым испытанием, зато теперь успокоился, учел ошибку…

Но мысли и в самом деле лучше отослать на берег.

Вест лег обратно лицом в воду и поплыл к точке рандеву со вторым буем. Время и расстояние примерно соответствовали нормам.

Раз, два. Раз, два… Вдох, выдох, вдох, выдох…

Проще застрелиться чем заставить себя не думать о «белой обезьяне». Воспоминания о той ужасной ночи потеряли беспощадную хлесткость, но зато приобрели устойчивость и прокручивались перед внутренним взором Веста, как файл старого фильма, где наизусть заучена каждая сцена, каждая реплика, но остановить просмотр желание не возникает.

Ерунда! Еще как возникает! Вест не раздумывая выключил бы его, вот только пульта нет под рукой.

Вест мотнул головою и метрах в тридцати, прямо перед собой увидел очередной радиобуй.

Черт! Радиомаяк находился в пределах досягаемости, но явно на гране фола. Мгновенно позабыв обо всем, Климук рванулся к нему, вкладывая в гребки всю силу. Впрочем, двадцать секунд — интервал порядочный.

Чтобы не потерять ни одного драгоценного мгновения, Вест хлопнул коммуникатором по бую синхронно с последним гребком. Тот возмущенно пикнул, но третью координату все-таки высветил. А таймер безмятежно зафиксировал, что до отключения маяка оставалось меньше двух секунд.

Нет, с этим самобичеванием конкретно надо завязывать! А то с таким настроем далеко не уплывешь!

Вест с удовольствием бы сплюнул, накопившуюся во рту вязкую и горькую слюну, но для этого надо снять маску, что в функционирующем гидрокостюме проделать не так просто. Он ведь не понимает, что человеку всего лишь сплюнуть приспичило, тогда как нарушение герметичности — форс-мажор, опасность для жизни!

«И опять мысли в раскорячку,+ и все не о том! Соберись же!»

Вест сцепил зубы, прикинул по коммуникатору расстояние, направление и попытался войти в рабочий ритм. На какое-то время это ему даже удалось. Но монотонность движений, как любая механическая работа, как перестук колес поезда, имеют свойство убаюкивать. То бишь, отключать контроль сознания и высвобождать то, что у каждого спрятано под броней разума.

Рефлексия и угрызения совести — ужасная вещь. Не зря говорится, что так запугать человека, как он может сделать это сам с помощью разыгравшегося воображения, не удавалось еще ни одному палачу. Да чего там говорят… Только вдумайтесь в само звучание «угрызения»! То есть, грызет зараза, точит, как шашель дерево. Без устали, добираясь до самого нутра.

Вест даже застонал.

«Да что ж такое?! Когда все это закончится?!»

Он никому ничего плохого не делал! В том, что случилось с Тоней нет его вины! И все! Все!

— Да пошли вы в задницу! — от избытка эмоций последнюю фразу Климук даже вслух произнес. Но, увы, как не злись, как не ругайся — а от самого себя никуда не уйдешь, и посылать не стоит.

От еще большего расстройства и выбора слов из списка нецензурных, парня спасло время.

Пока, то да се, Вест и не заметил, как оказался в зоне очередного радиомаяка. Причем, вышел к нему на удивление точно. И когда буй показался на поверхности, Весту оставалось только протянуть коммуникатор, для получения четвертой точки маршрута. Она находилась точно в противоположном направлении. Видимо, с целью экономии оборудования, устроители заплыва решили просто погонять курсанта между двумя маяками.

Это упрощало задачу, но не улучшало ситуации. С расшалившимся воображением надо было что-то срочно делать!

И тут Вест вспомнил о подарке старшины Змея — той самой ангельской булавке.

На потерю ориентации в пространстве, как и на судорогу мышц, раздрай мысли походил мало, но — тем не менее, какая-то общность ощущалась. Организм функционировал с перебоями…

Вест лег на спину и подтянул к груди левую ногу. Именно на кончик ласты он исхитрился пристегнуть булавку. Любое другое место было бы слишком заметно, или — (после натягивания костюма) недоступно.

Теперь главное было снять ее так, чтобы миниатюрная вещица не выскользнула с затянутых в прорезиненную ткань рук.

Стоп! А зачем булавку вытаскивать? Чем, к примеру, палец хуже любого другого участка тела? Зато задача сразу становится на порядок проще. Даже вытаскивать ангельскую штучку нет нужды. Освободил острие из зажима и коли себе пальцы. Хоть все подряд.

Ну, насчет всех Вест конечно же погорячился. Для начала хватит и одного. Но уж без жалости к себе любимому. Колоть, так колоть.