Мы идем к искомому пирсу быстрым шагом, построив «квадрат» вокруг Татьяны; под сапогами хрустит песочная пыль. Но как же много здесь японцев… Встревоженные, напряженные взгляды; в глазах иных тупая отрешенность и безразличие. Испуганно плачут маленькие дети — их, как могут, пытаются успокоить молодые мамы, стараясь при этом не повышать голоса… На нас посматривают с опаской, легко читающимся в глазах страхом — ну конечно, мы же победили! И японцы подсознательно ждут, что по отношению к проигравшим советские бойцы и офицеры будут вести себя также, как вели сами «самураи», оккупировав Корею и северный Китай. То есть с чудовищным презрением к проигравшим, воспринимая их не более чем рабов, сама жизнь которых ничего не стоит…

«Самураи» сейчас пожинают то, что посеяли — и все же атмосфера людского несчастья и безысходности прямо таки давит на плечи. Все же беженцы потеряли в Корее если не все, то практически все: дома, работу, достаток. А кто и что ждет на островах тех японцев, кто родился в Корее и провел здесь всю жизнь?! Тем более, Япония оккупирована американцами — а янки еще в Германии показали, насколько «мягко» живется под их пятой…

Челюсть моя непроизвольно сжалась; в любом случае, беды простых японцев, потерявших дом, уж точно не моя забота. Как говорится, за что воевали, то и получили…

— Сергей, а вам никто не говорил, что вы очень похожи на американского актера Гейбла?

Меня словно током шибануло от негромкого, мягкого и мелодичного голоса шпионка. Та впервые обратилась ко мне за все время совместного путешествия… Впрочем, растерянность охватила меня всего на мгновение — ответил я со снисходительным кивком:

— Говорили. Но, во-первых, сударыня, это скорее Кларк похож на меня. Ну, а во-вторых — присмотритесь и поймете, что я намного харизматичнее.

Свободной рукой я картинным жестом пригладил отросшую полоску усов; Татьяна тихо — и как кажется, вполне искренне рассмеялась. Я заработал недовольный взгляд Шапранова — и легкую улыбку Василия, старшина остался невозмутим.

А вот мелодичный смех девушки нашел невольный отклик в моей душе. Он легок и невесом, что звонкие капли дождя, падающие на распустившиеся листья деревьев в ясный весенний день. Вкупе с обжигающе-пронзительным, неожиданно серьезным взглядом экс-разведчицы, что шпионка украдкой бросила на меня… Да, Татьяна умеет произвести впечатление.

Да что там! Не знай я ее предыстории и не имей за плечами опыта прошедшей войны, я в этих темных очах потонул бы, словно в бездонном омуте без шансов выплыть… Тряхнув головой, словно сбрасывая наваждение, я уточнил:

— Товарищ капитан, разрешите вопрос? Как мы будем искать резидента на корабле? Погрузка пассажиров ведь уже началась — да и корабль как я посмотрю, далеко не маленький. Успеем зайти в каждую каюту? А если он поймет, что его ищут, и будет скрываться где-нибудь среди кочегаров… Ведь объект-то — профильный моряк.

Шапранов понял, что я обращаюсь именно к нему — все же с Василием мы на ты, без званий.

— Все просто: вся команда на судне русская, временно заменена нашими матросами и офицерами — и задача их вязать любого, кто-то попытается проникнуть в технические отсеки. Всех пассажиров же пока принимают в столовую, контролируемую бойцами СМЕРШ… После мы будем выпускать их по одному — а Таня, не заходя внутрь, уже на выходе проведет осмотр. Резидент, конечно, может попытаться устроить какую диверсию или взять заложников из числа гражданских — но у нас там опытные снайперы. Как только Татьяна опознает его, снимут, если резидент попробует выкинуть глупость…

О как! Выходит, Володю зря оставили! Хотя… У контрразведчиков свои снайперы — а Володя с его СВТ с оптическим прицелом очень странно смотрелся бы при подъеме на судно.

Между тем, капитан продолжил:

— Практически все пассажиры уже находятся на корабле, так что резидент вряд ли увидит Таню на подходе; наверняка уже и он на борту. Но если нет… Если нет, и он «задергается» на пирсе — там его и возьмем.

Блин, все равно Володя пригодился бы на тот случай, если Минодзума решится оторваться в порту, затеряться в толпе… Слабоват план контрразведчиков — да только все впопыхах, на бегу.

Ладно, как пойдет…

У траппа, ведущего на искомый корабль, осталось действительно очень мало пассажиров — десятка три, в основном мужчины, всего пара женщин. Все чинно и благородно, наши бойцы контролируют подъем… Мы не стали рваться вперед, все также прикрывая Татьяну — старшие офицеры впереди, мы со Степановым страхуя сзади.

Экс-разведчица очень сильно напряглась — это заметно невооруженным взглядом: сосредоточенно нахмуренные брови, упрямо поджатые губы, заметно побледневшее лицо… Со спины искомого японца, конечно, не узнать — и Шапранов, быстро обдумав ситуацию, коротко, едва слышно приказал:

— Приготовились…

Я достал из кобуры табельный ТТ, сразу сняв курок с предохранительного взвода. Впрочем, во избежание «происшествий», так сказать, указательный палец покуда убрал со спускового крючка, держа его вдоль ствола.

Капитан СМЕРШа, между тем, негромко обратился к пассажирам на японском — и те с удивлением принялись разворачиваться в нашу сторону; наверное, он банально попросил их повернуться к нам лицом.

Вся группа напряженно замерла, цепко держа оружие в руках — но Татьяна, быстро осмотрев мужчин и женщин, только отрицательно покачала головой: