Кара, как и Дев, чувствовала тяжесть, не похожую ни на что, что она знала раньше. Всегда больно, когда товарищи убиты или ранены, но Ран Феррис преследовал её. Хотя она никогда не позволяла себе близко изучать свои чувства к нему — командиры рот, была она убеждена, не имеют времени на романтические связи — теперь она знала, что любила его, и его потеря… нет, неопределенность, незнание, потеряла ли она его навсегда или нет… разрывала её на части.

Будь проклята война. Её мысли были жесткой, отрывистой литанией. Будь проклята военщина. Будь проклято то, что мы сделали с собой. Сейчас в её сознании горело прежде всего то, что страйдеры называли ДжонаСим, злая частица самоистязания, общая для большинства военных, которые выжили, когда окружающие их, товарищи, подчиненные и друзья погибли. Она уже была ужасно осведомлена о смертях Василия Леченко на Касей и Фила Долана на Нова Аквила, смерти мозга Майлза Притчарда и превращении Уиллиса Дэниелса в призрака в Ядре D9837. А теперь Ран тоже был призраком. Она всё еще не могла выбросить из головы образ его Фалькона, взрывающегося перед ней.

Что-то плохое случается со всеми, кто приближается ко мне, подумала она. Древнее, едкое клише заставило бы её рассмеяться, за исключением того, что именно сейчас она чувствовала именно это. Она узнавала усталый, скрежещущий тон жалости к себе, но уже не могла держать его надежно спрятанным и запертым.

Ей предложили возможность управлять кораблем-городом Шралгхал, и она отказалась. Отказалась. Это была честь, за которую большинство страйдеров боролись бы, шанс телеоперировать живую гору через игольное ушко… и называть это полетом.

Вместо этого она согласилась служить запасным пилотом, поэтому она сейчас была подключена к навигационной системе, контролируя прохождение Шралгхалом пути Звездных врат. Если старший капитан Кэрол Латимер, которая телеуправляла с мостика Гаусса, упустит контроль, Кара сможет восстановить его и продолжить движение. Однако Латимер была хороша, и Каре оставалось мало что делать, кроме как сидеть и думать. На самом деле, она обнаруживала, что у неё слишком много времени для размышлений. Было бы лучше, если бы она приняла назначение. Направление горы через туннель, едва достаточно широкий, чтобы вместить её, дало бы ей что-то конструктивное для занятия.

Затем туннель открылся впереди, тьма поглощала синеву, когда Гаусс погрузился через интерфейс между более или менее нормальной вселенной и чем-то, где-то совершенно иным.

В кроличью нору, подумала Кара… выражение, которое она где-то слышала в детстве, но не могла вспомнить где. Однако она знала, что ассоциировала эту фразу с местом волшебного чуда. Страна чудес? Да, именно так. Алиса в Стране чудес…

Что она найдет на дне этой кроличьей норы?

Чисто пространственный перенос, как тот, который Фантомы использовали в своем рейде в Галактическое Ядро, заканчивался почти сразу, поскольку путь подхода включал движение почти прямо к огромной серебристой стене вращающегося цилиндра. Путь во времени, однако, проходил почти параллельно цилиндру, и проход казался гораздо более длительным. Однако после открытия туннеля пространства-времени проход был быстрым… моргнул глазом, дернулся желудок… и затем три корабля-города Дал’Рисс поднимались от Звездных врат, всё еще двигаясь в идеальном строю.

Нет… не Звездные врата; звездные врата. Усыпанные звездами небеса, окружающие этот цилиндр, сильно отличались от тех, что окружали Нова Аквила или, если на то пошло, Новую Америку. И были другие… различия.

И сходства тоже. Звездная система, в которой они появились, казалась близнецом Новой Аквилы — тесно расположенная пара яростно горящих белых карликов, вращающихся друг вокруг друга с периодом в несколько дней. В гравитационном центре системы беззвучно вращались звездные врата, а потоки звездной материи спиралями вращались вокруг, изгибаясь внутрь от солнц, почти касаясь двух концов врат, и исчезали.

Но за вратами и вращающимися сжавшимися звездами…

— Что мы видим? — напряженно спросил Вик по Сети.

— Я не могу толком разглядеть, — сказала Кэрол Латимер. — Это как… будто я не могу сфокусировать на этом взгляд. Глаза просто соскальзывают.

Кара испытывала те же трудности. Там было что-то, что-то окружающее обе звезды, но структура была настолько невообразимо огромной и так странно искривленной, что ей было трудно понять, что это. Многое из того, что видят люди, осознала она, основано на том, что они знают. Сталкиваясь с вещами за пределами своего опыта, требуется время, чтобы научиться их видеть.

— Думаю, — осторожно сказала она, — мы видим что-то вроде сферы Дайсона, но кажется, это не твердое тело. Отсюда это выглядит как какая-то плазма, заключенная внутри специально сформированного магнитного поля.

По мере того как они продолжали сканировать окружающее пространство, становилось ясно, что двойная звезда Гр’так была полностью заключена в оболочку диаметром почти четыре световые минуты — сферу с диаметром чуть меньше половины астрономической единицы. Миллиарды объектов, большинство из которых были всего в несколько десятков километров, служили узлами для невероятно сложного переплетения трубок бледного света.

В каком-то смысле это выглядело как взаимосвязанный набор балок, соединенных под странными углами и сделанных не из стали, а из полярных сияний планеты. В некоторых местах свет казался твердым; в других он был разреженной дымкой. Увеличенный вид любой из этих “балок” показывал, что они состоят из бесчисленных крупинок, пятнышек отраженного света, движущихся в тщательно направляемых морях энергии. Узлы когда-то могли быть планетоидами, но они были полностью переделаны нано-Д или чем-то еще более магическим, их поверхности сияли, как чистое серебро, высеченные в причудливые массивы башен, шипов и запутанных форм, которые не поддавались архитектурному определению.