Полковник Эдвардс потянулся за колокольчиком, стоящим возле подноса с документами, и резко позвонил.

Мистер Натаниэл Холлис, идущий по тенистой стороне улицы, придерживая шляпу от сильного ветра, испытывал гораздо меньшее самоуспокоение, чем его британский коллега. Прежнее опасение относительно «антибелого» восстания улеглось, уступив место совершенно другой, немало раздражающей его проблеме. Неприятному открытию, что Рори Фрост, как и предсказывал лейтенант Ларримор, обвел их вокруг пальца своим якобы рыцарственным предложением, чтобы спасителем Геро из водной могилы считался «Нарцисс», а не «Фурия».

Мистер Холлис, поддерживал этот замысел, видел, что другие консулы и европейская община охотно ему верят, радовался этому. Однако несколько минут назад понял, что если теперь отречется от своих слов, досадная правда вызовет гораздо более неприятные домыслы, чем если б она была известна с самого начала.

В сущности, он не мог пойти на подобный шаг и признавал, что Рори Фрост своего добился. Ни Геро, ни ее дядя теперь не могут обвинить его в том, что он принял на борт и тайком свез на берег не указанный в манифесте груз; а без прямого обвинения, исходящего от кого-то из них, британский консул, этот самодовольный солдафон, не шевельнет и пальцем.

Мистер Холлис подошел к двери своего дома в дурном настроении, снял в полутемном, прохладном коридоре широкополую шляпу, бросив ее чернокожей служанке, послал за племянницей. Но дома ее не оказалось. Жена сообщила ему, что недавно заезжали миссис Кредуэлл с мадам Тиссо и взяли Геро с Кресси покататься.

— В это время дня? — спросил раздраженный мистер Холлис. С ума сошли! Хотят получить тепловой удар?

— Да они не поедут далеко, — успокаивающе сказала тетя Эбби. — Почти все дороги непроезжие. Я удивляюсь, зачем кое-кто держит экипажи. Но Оливия хочет лишь свозить Геро к сестрам султана.

— Зачем это нужно?

— Просто из вежливости, дорогой. Геро — твоя племянница, и от нее ждут визита к царственным дамам.

— Ты хочешь сказать, к живущим во дворце Бент-эль-Тани? Можно было догадаться! — сказал вышедший из себя консул. — Опять эта девица Чоле.

— Принцесса Чоле, — мягко поправила тетя Эбби.

— Какая к черту принцесса! — возмутился мистер Холлит. — Мать ее была всего навсего одной из наложниц старого султана.

Тетя Эбби содрогнулась и закрыла глаза.

— Из «сарари», Натаниэл. Не из «наложниц». Са-рари — или сури в единственном числе, по-моему, так. Их дети считаются принцами и принцессами, дорогой. Я хочу сказать — сеидами.

Консул раздраженно отмахнулся.

— Принцессы они или нет, Кресси видится с ними слишком часто, и это пора прекратить.

— Натаниэл! — голос тети Эбби дрогнул от негодования. — Я тебя просто не понимаю. Ты ведь сам это предложил, когда мы только приехали сюда. Помню, ты сказал — как прискорбно, что люди, считающие себя вправе властвовать над цветными рабами, не считают, что с ними нужно дружески общаться, это не только вопиющая невежливость, но и непростительная близорукость…

— Не нужно повторять мне, что я говорил! — оборвал ее мистер Холлис. — Прекрасно помню и в целом до сих пор придерживаюсь того же мнения. Но все зависит от обстоятельств. Во-первых, тогда я не знал, что Тереза Тиссо и эта англичанка завяжут дружбу с целой сворой султанских сестер, во-вторых, не предполагал, что Кресси окажется у них на поводке!

— Кресси ни за что не будет на поводке у кого-то, — с дрожью в голосе заявила тетя Эбби. — Просто она молода и, вполне естественно, хочет общаться с молодыми. Тереза…

— Наверняка не моложе тридцати и к тому же прирожденная интриганка, — перебил ее консул. — Видела ты, как одно время она не давала Клею прохода? То ездила с ним верхом, то ходила в гости, то каталась на лодке — удивляюсь, что старый Тиссо терпел это. Я был очень рад, когда Клей перестал с ней видеться. А Оливия Кредуэлл просто-напросто безмозглая дурочка, муж ее, должно быть, рад был умереть, лишь бы не слышать болтовни своей благоверной. Отличные приятельницы для твоей дочери! Кресси большую часть времени проводит в их обществе, а втроем они прямо-таки пропадают во дворце. Я этим недоволен, имей в виду. Обитательницы Бейт-эль-Тани что-то затевают.

— Затевают? Мистер Холлис, что это означает?

Консул, избегая испуганного взгляда жены, хмуро поглядел на яркий букет оранжевых лилий в большой голубой вазе и кратко ответил:

— Не знаю. К сожалению!

Потом повернулся и, заложив руки за спину, стал расхаживать по комнате; резкость его шагов выдавала внутреннее беспокойство. Остановился он наконец не перед женой, а перед гравюрой с написанного Стюартом портрета Джорджа Вашингтона, она висела в рамке на дальней стене комнаты. Несколько секунд смотрел на нее, потом неторопливо заговорил с явной непоследовательностью: