— Но все же они — белые — несут блага цивилизации, — настаивала Геро. — Хотя бы являя собой пример.

Вы так полагаете? Они ведь приехали туда не миссионерами. Им нужна нажива. И, преследуя эту цель, все интригуют друг против друга с усердием и коварством, но при том дружно именуют туземцев отсталыми, безнравственными дикарями. Старый султан Саид не представлял, во что втягивается, когда стал подписывать соглашения с европейскими странами!

В том, что Геро прочла, почти не содержалось сведений о европейцах на султанской территории и причинах их пребывания там, но она вспомнила, что говорил ей юный Жюль Дюбель и, поддавшись внезапному порыву, спросила;

— Насколько я понимаю, нынешний султан, Маджид ибн… э… как там дальше? — не старший сын покойного?

— Маджид ибн Савд? Нет. Но старший из тех, кто родился на Занзибаре и остался в живых. Только оставаться в живых ему недолго, если в ближайшем будущем он не очнется и не перережет глотки кое-кому из родственников! Хотя, боюсь, этого от него не дождешься, он дружелюбный, покладистый человек — и тем хуже для него.

Теро нахмурилась и довольно резко попросила капитана знать меру шуткам.

— Я говорю совершенно серьезно. Жизнь на Востоке гораздо суровее, чем представляется вам, и те, кто хочет сохранить свой трон, вьшуждены убивать или быть убитыми. История семейства Маджида — одни сплошные убийства; и позвольте вам сказать, по арабским понятиям покладистость и неспособность убить соперника — существенный недостаток! Если у тебя не хватает духу убить того, кто мешает тебе завладеть чем-то, значит, ты этого не заслуживаешь. Султан Саид не зря носил прозвище «Оманский лев».

Капитан рассмеялся в осуждающее лицо Геро и сказал:

— Знаете, вы очень похожи на гувернантку. Или же на проповедницу, собравшуюся вещать об адском огне. Боюсь, восточные нравы окажутся для вас потрясением.

— Меня потрясают не восточные нравы, — ответила, девушка. — Естественно, я понимаю, что необразованные язычники должны отличаться от нас нравственными воззрениями. Но не могу понять белых, которые, судя по всему, одобряют их.

— Знаете, люди любого цвета кожи мало чем отличаются друг от друга. В лучшем случае, поведению «необразованных язычников» найдется больше оправданий. Новый султан во многих отношениях неплохой человек и лично мне нравится. Но он слаб, а это чревато бедой: тем более, что ваша глупенькая кузина с приятельницами стала вмешиваться в дворцовую политику.

— Как? Что вы можете знать о моей кузине и ее приятельницах? — гневно спросила Геро.

— Только то, что известно всем. Остров невелик, и вы скоро убедитесь, что там все знают о делах других. Ваш дядя — беспечный человек, но ему пора бы понять, что его дочь сует пальчики в бочонок с порохом.

— Я все же думаю, — заговорила Геро нарочито нежным голосом, — что мой дядя, как консул, знает о внутренних делах на острове гораздо больше, чем вам представляется. Я далека от мысли, что он может научить вас чему-то в работорговле — и прочих ваших занятиях, но все же уверена, что свои дела знает не хуже, чем вы свои.

— Сомневаюсь, — нисколько не смущаясь, сказал капитан. — Я дрейфую в этой части мира много лет и растерял относительно нее все иллюзии. Но ваш добрый дядюшка лелеет их слишком много. Правда, думаю, даже он утратил за последний год одну-другую!

— Вы знакомы лично с моим дядей? — поинтересовалась Геро.

— Дорогая мисс Холлис — что за вопрос! Откровенно говоря, он будет весьма недоволен, что любимую племянницу вернет ему «неприкасаемый», поскольку для выражения благодарности он может посчитать для себя необходимым кивнуть мне при встрече на улице.

— Мой дядя, — ледяным тоном сказала девушка, — ни за что не допустит, чтобы личные взгляды отразились на его благодарности или манерах. Естественно, он сочтет себя обязанным вам за участие в моем спасении и наверняка поблагодарит и вознаградит должным образом.

— Наличными? — весело осведомился капитан. — Интересно, во сколько он вас оценит? И неужели вы полагаете, что он решится нанести мне визит, дабы лично выразить благодарность?

— Уж это непременно!

— Бедная наивная девочка! Даже не подумает. И вам не позволит совершить подобный поступок. В лучшем случае он через кого-то устно поблагодарит меня, и даже это будет ему костью в горле.

— Ерунда, — резко ответила Геро. — Возможно, ему не захочется заходить к вам —> и, позвольте сказать, мне это вполне понятно, но ручаюсь, что зайдет. Не только из благодарности, но просто из вежливости. А если не сможет сам, то отправит Клейтона… э… мистера Майо или меня. Мы не варвары.

— Бедная мисс Холлис! Неужели действительно думаете, что родственники позволят вам явиться в мой дом даже с этой целью? Если я хоть немного знаю вашего дядю, он скорее попытается засадить меня в тюрьму — и к черту вежливость с благодарностью. Вы, конечно, можете попытаться добиться от него письменного выражения благодарности, однако сомневаюсь, что вам это удастся. Такое письмо может служить рекомендацией; а поскольку мир становится чертовски нравственным, то, возможно, мне даже придется зарабатывать на жизнь честным трудом.