— Но почему же султан не воспрепятствовал этому?

— Имам Саид? Хоть он и стал султаном Занзибаре, мвении мкуу жили там задолго до него. К тому же, полагаю, он побаивался еще одной трехлетней засухи. Бэтти рассказывал вам эту историю?

— Да, но… Этого никак не могло быть. Вы должны это знать. То было просто совпадение.

— Для вождя очень удачное.

Мисс Холлис сочла, что капитан потешается над ней, и едко заметила, что, пожалуй, он верит и в нелепую, рассказанную Бэтти историю о священных барабанах Занзибара.

— Какую именно?

— Их несколько?

— Думаю, с полдюжины. Какую Бэтти рассказал вам?

— Он говорит, что жрецы мвении мкуу — как там они называются? — прячут эти барабаны в потайном месте возле Дунги, и когда острову угрожает опасность, они гремят сами по себе.

— Я это тоже слышал.

— И верите в это?

Капитан Фрост засмеялся.

— Я верю только собственным глазам и ушам. Я не бывал на острове во время бедствия или перед его началом, может, этим и объясняется, что не слышал их.

— Все предрассудки, — объявила мисс Холлис, являются преградой просвещению и прогрессу, поэтому их нужно искоренить.

— А что вы считаете предрассудком?

— Разумеется, веру в то, что не может быть истиной.

— Но что есть истина? Это, мое самоуверенное дитя, сложный вопрос. То, во что верите вы? Или я? Или мве-нии мкуу?

— Я не самоуверенна — и не ваше дитя! — выпалила мисс Холлис, перейдя от абстракций на личности. — И вы не должны защищать предрассудки.

— Я вовсе не защищаю. Вы… раз уж пошла об этом речь, что скажете о золоте и островах, полных чернокожих людей, я слышал, как вы рассказывали о них Бэтти сегодня утром возле рубки. Не представляю себе большего предрассудка!

— Это другое дело, — ответила Геро, сильно покраснев. — Просто…

— Значит, вы тут не верите>ни единому слову?

— Да… Нет! То есть…

Она поняла, что капитан смеется над ней, резко повернулась и ушла, не снизойдя до того, чтобы закончить фразу.

Эмори Фростбыл поистине несносным человеком, и неприязнь к нему Геро резко усугубило открытие, что на форзаце некоторых его книг оттиснут герб, несомненно принадлежащий ему, так как под каждым оттиском стояла поблекшая, выведенная детской рукой надпись: «Эмори Тайсон Фрост, Линдон Гейблз, Кент. Anno Domini. 1839». Девиз на гербе «Я беру, что хочу», казался ей в высшей степени уместным, но подбор книг — странным. Совсем не таким, как она рассчитывала найти у работорговца. Там были биографии знаменитых людей и истории военных походов, греческая и латинская классика, три разных перевода «Одиссеи» и два «Илиады». Коран, Талмуд, Апокрифы, «Аналекты» Конфуция и «Справочник Адмиралтейства» соседствовали с «Путешествиями» Марко Поло, «Смертью Артура» Мэлори, «Дон Кихотом» и «Лавенгро»; одна книга по металлургии и три по медицине стояли рядом с произведениями Шекспира и романами Вальтера Скотта. Еще там было не меньше полудюжины стихотворных сборников. Когда Геро наугад взяла один из них, он раскрылся на странице, заложенной потертой резиновой лентой на строках, которые тут же завладели ее вниманием и воображением.

Строки эти обладали музыкой и очарованием, каких Геро не встречала ни разу в тех солидных томах избранных стихов, что до сих пор попадали ей в руки, и она принялась листать страницы все медленней, медленней. «Поймай падучую звезду»… «Скажи, где прошлые года»… «Научи меня слышать русалочье пенье»…

Поэтам елизаветинской эпохи не нашлось места в библиотеке Барклая, однако, судя по захватанным страницам и пятнам соли на кожаном переплете, они были задушевными спутниками Эмори Тайсона Фроста. Это открытие рассердило Геро больше, чем герб на форзацах.

Она решила, что можно, хоть и трудно, найти оправдание для человека, задавленного нуждой, невежеством и низким происхождением. Но есть нечто не только не заслуживающее оправдания, но и совершенно возмутительное в том, что человек, обладающий знатностью и образованностью опустился до такого гнусного способа добывания денег. Капитан Фрост — позор не только Англии, но и всего цивилизованного Запада!

И вместе с тем Геро не могла поверить, что «Фурия» перевозит рабов, по крайней мере, в этом плавании. Она прочла много брошюр о работорговле, и почти во всех упоминалось, что работорговое судно можно обнаружить на значительном расстоянии по вони немытых, скученных людей, набитых в темные, антисанитарные трюмы. Однако на «Фурии» не было нездоровых запахов, а пахло как на всех судах, варом и морской водой. Не ощущалось даже экзотических ароматов восточной кухни — и это при том, что команда, за исключением мистера Поттера, состояла из цветных головорезов, — и африканцев, и уроженцев Малабара и Макао. Должность первого помощника исполнял высокий, узколицый араб Ралуб, судя по обращению к нему «хаджи», он совершил паломничество в Мекку.

Разговоры на судне велись главным образом по-арабски со значительными вкраплениями разных диалектов. Геро не понимала, для чего используется «Фурия», и наконец, отбросив осторожность, пошла в лобовую атаку.

— Что приносит доход вам и вашим людям? — спросила она у капитана.

— Торговля, — лаконично ответил капитан Фрост.

— Чем же?

— Всем, что сулит прибыль.

— В том числе и рабами?

Капитан искоса посмотрел на нее и усмехнулся.

— Конечно, при случае. Однако если хотите узнать, есть ли сейчас на борту рабы, я отвечу — нет.