Геро прикрыла голову руками, сильный удар палкой заставил ее рухнуть на колени. Она скорчилась в грязи среди топчущих, пинающих ног, издавая стоны, слыша пронзительные крики Ифаби сквозь вой толпы и с ужасом думая, что их обеих убьют. Это конец всего, скоро они будут валяться на ужасном красном поле или на грязевых отмелях под мостом, растерзанные, неузнаваемые. Из раны на плече потекло что-то теплое, потом от сильного пинка у нее перехватило дыхание, и она повалилась набок, слабо корчась в мучительных усилиях вздохнуть; слепая, глухая, обезображенная налипшей маской из грязи и крови.

Она не слышала выстрелов поверх голов толпы, мгновенно оборвавших вопли. Не сознавала, что толпа разбежалась, бросив ее в зловонном переулке, и едва ощутила, что ее поднимают. Лишь вновь обретя способность дышать, она почувствовала, что кто-то стирает грязь с ее лица, и что злой голос, пришедший на смену пронзительным воплям, принадлежит Рори.

Казалось, он обращается к кому-то, навлекшему его недовольство, большинство слов было незнакомо Геро, хотя, несмотря на мутящееся от боли сознание, она догадывалась об их значении. И вскоре до нее дошло, что обращается он к ней.

Она попыталась поднять голову, но ее тут же снова вырвало, и Рори зло сказал:

— Так тебе и надо! Неуемная, бестолковая, безмозглая бродяжка!

Однако туман боли и страха слегка рассеялся, и ее не обманули ни эти слова, ни тон, каким они были произнесены, потому что Рори обнимал ее, она ощущала всю меру его испуга и понимала, что боится он не за себя, а за нее. Сознание этого принесло ей странное удовлетворение, но она не пыталась в нем разбираться, а устало уронила голову на плечо Фроста и погрузилась в полузабытье, прошедшее только в Доме с дельфинами.

Оливия с Терезой уложили Геро в постель, срочно вызванный доктор Кили перевязал ей рану на плече, смазал бальзамом синяки, сердито браня ее, и наконец заставил выпить противной микстуры. Там, видимо, содержалось сильное снотворное, потому что Геро быстро уснула и проснулась на другой день лишь к вечеру.

— Ой, Геро, дорогая, как ты напугала нас, — дрожащим голосом сказала Оливия, появляясь в дверном проеме с кружкой крепкого чая. — Мы уж думали, что тебя убьют. И убили бы, если б Тереза не спросила одну из этих женщин, где ты. Та ответила, что ушла с Ифаби, одевшись по-арабски. Конечно, она не думала, что ты отправишься в африканский город, но считала, что тебе не следовало уходить с одной лишь спутницей. Ведь на улицах сейчас небезопасно. Появились шайки грабителей. Право же, Геро, так поступать нельзя.

— Знаю, — согласилась Геро извиняющимся тоном. — Я повела себя глупо. Бэтти сказал мне, что негры могут решить, будто мы крадем детей. А когда я спросила Рори, правда ли это, он только засмеялся, и я выбросила эти слова из головы. Как он узнал, куда я пошла?

— Один ребенок услышал твой разговор с Ифаби, это величайшая удача — хотя, конечно, подслушивать нехорошо, и я не думаю… В общем, Тереза срочно послала одного из мужчин в гавань за капитаном Фростом, потом он, мистер Поттер и еще кое-кто отправились за тобой. Слава Богу!

— А как Ифаби — хорошо себя чувствует?

— Да, ее почти не тронули. Но она получила нагоняй от капитана Фроста за то, что позволила тебе отправиться туда, не сказав ему, что у тебя на уме, и с тех пор все еще всхлипывает, бедняжка.

— Она тут не виновата. Ей не хотелось идти, но я ее заставила.

— Боже! В это я охотно верю, — колко заметила Тереза, входя с полотенцами и горячей водой. — Но зачем? Чего ради ты пошла на такую безумную авантюру? И почему не сказала нам, куда идешь?

— Я… я думала, что если скажу кому-нибудь, меня не пустят, — пристыженно призналась Геро. — Или что вы сами пойдете туда вместо меня, а я не могла допустить этого.

— Какая глупость! — возмутилась Тереза. — Я вполне согласна с твоим бедным дядей, месье Холлисом — ты сумасшедшая.

— Доктор Кили сказал, что холера сильнее всего свирепствует в африканском городе, я хотела увидеть это собственными глазами. И увидела. Это правда! Страшнее всего, что мы могли… там, должно быть, сотни детей, бци умрут, если мы срочно ничего не предпримем. Тереза, мы просто обязаны что-то сделать для них.

— Ну конечно. Но не будем сами носить их сюда. Ты, ma chere, чересчур импульсивна. Видишь только цель и стремишься к ней, не замечая опасностей на пути, а это очень многим причиняет огорчения и беспокойство. Сердце у тебя горячее, но к нему нужна еще холодная голова, а этим достоинством ты явно не обладаешь.

Геро, несмотря на ее протесты, оставили в постели до конца дня, хотя повреждения у нее оказались незначительными, грубая черная ткань смягчала удары лучше, чем можно было предположить. Если не считать царапины на плече и множества синяков, она осталась сравнительно невредимой и наутро смогла подняться с постели, чувствуя себя не особенно скверно после вчерашнего приключения. Стойко вынесла от Рори гневное осуждение своего поступка, в прежнее время подобный тон возмутил бы ее, каким бы заслуженным ни был упрек. Но теперь она лишь пробормотала, что извиняется. Эта кротость вызвала бы изумление у родственников, но Фроста она ожесточила еще больше.