Морана что-то говорила ей вполголоса, слишком тихо, чтобы я услышал, но её древние глаза встретились с моими, когда я пробирался через траву. Когда я подошёл к ним, мои руки двигались сами собой, охватывая мягкую кожу плеч Оралии. Электричество пронзило мои ладони от этого прикосновения. Я развернул её и несколько секунд не мог отвести взгляд от чернильной тьмы в её глазах.

— Ваше Величество! — воскликнула Морана, с непривычным для нее проявлением эмоций.

— Оставь нас, — приказал я, не удостоив Богиню Ночи даже взглядом, пока она отступала к Истилу.

Чернота медленно втянулась обратно в зрачки Оралии, оставляя после себя глубокий зелёный цвет, который я жаждал увидеть. Однако прекрасные черты ее лица исказила злость, когда она вырвалась из моего захвата.

— Что ты делаешь? — резко спросил я, сжав кулаки.

— А на что это похоже? — огрызнулась она.

Её руки раскинулись, как будто она могла обнять всё поле, на котором мы стояли. Она сделала несколько шагов от меня, пока последние из её теней растворялись в тумане. Но я шагнул ближе, отказываясь дать ей пространство, которого она так явно хотела.

— Это похоже на то, будто ты потеряла контроль, — резко бросил я, хотя истинные слова так и остались невысказанными.

Это похоже на то, что ты — воплощение ночи, все звёзды на небе, сила в моих жилах. Ты всё ещё хочешь меня? Тоскуешь ли ты по мне так же, как я по тебе? Была ли эта неделя для тебя такой же пыткой, как для меня?

Её щёки вспыхнули, и я мог поклясться, что чувствую жар даже с того места, где стоял.

— Я полностью себя контролирую, — ответила она, но в её голосе звучала боль, рана, пульсирующая где-то глубоко в сердце.

Я покачал головой, и низкий, невеселый смех сорвался с моих губ. Каким-то образом я оказался к ней ближе, чем всего секунду назад, и мне нравилось, что она вынуждена была поднять подбородок, чтобы смотреть мне в лицо. Нравился огонь в её глазах, контрастирующий с холодом, обжигающим мои вены. Этот взгляд вселял надежду, что, возможно, не только я умирал всю последнюю неделю.

— Морана — не тот учитель, который тебе нужен.

Она резко выдохнула, хлопнув руками по подолу платья.

— Ты сам сказал, что хочешь, чтобы я научилась владеть своей силой.

Во мне вспыхнуло негодование от того, что она так удобно опустила самое главное.

— Я сказал, что сам хочу научить тебя этому.

— Зачем? — парировала она, покачав головой. — Какая разница, кто меня обучает? В итоге, ты всё равно получишь то, что хочешь!

Тихое рычание вырвалось из моей груди, и я прижал ладонь к сердцу, ощущая вибрацию, отдающуюся в пальцах.

— И что же, по-твоему, я хочу?

Она замерла на мгновение, её глаза жадно скользили по моему лицу, губы чуть приоткрылись, когда она хватала воздух. Грудь вздымалась, выбившиеся из ее пучка пряди волос кружились в тумане.

— Я не знаю! — ответила она раздраженно, вскинув руки в воздух. Её нижняя губа задрожала, взгляд метался повсюду, избегая меня. Её голос потерял прежний пыл. — Я не знаю, чего ты хочешь.

Я сделал шаг вперёд, преодолевая расстояние между нами, и обхватил её запястье.

— Я хочу, чтобы ты была сильной.

Удовлетворение заурчало во мне, когда она не отстранилась.

— Тогда какая разница, кто меня учит? Если ты хочешь, чтобы я научилась контролировать свою силу, ты уже получил то, чего хотел.

Звёзды, как же она заблуждалась. Разве она не догадывалась, чего я хочу? С того момента, как я понял, на что она способна, я больше всего хотел, чтобы она раскрыла весь свой потенциал. Да, это защитит её, да, это приведёт к гибели Тифона, но сейчас речь шла о чем-то большем. Гораздо большем.

— Дело не только в тренировках. И не только в твоей силе. Ты больше, чем твоя магия, — произнес я хриплым голосом.

Она уставилась на меня, её глаза были широко раскрыты — то ли от замешательства, то ли от шока.

— Нет, я не…

Я кивнул, делая ещё один шаг ближе.

— Это так, Оралия. Ты больше, чем богиня, способная даровать жизнь, больше, чем тьма, которая может её забрать. Разве ты не понимаешь? Как ты можешь не видеть этого?

Она замотала головой, зажмурившись, будто пыталась отгородиться от моего голоса.

— Я стал причиной твоей гибели, — выдавил я, горечь поднималась из глубины моей груди, сдавливая горло. Большим пальцем я провёл по линии её шрама. — А ты взяла эту гибель и превратила её в жизнь. Но теперь ты убегаешь от неё.