— Скажи мне, — прошептал он.

Я моргнула, не понимая, как это выразить словами, несмотря на то, что крепко сжимала его плащ. Рен склонился ближе, его губы оказались на расстоянии одного дыхания от моих.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

Я покачала головой, смущение заполнило мои вены, потому что я не знала, как об этом попросить. Как я могла сказать, что моим желанием было, чтобы это никогда не заканчивалось, и боялась, что он может не желать того же?

Его губы тронула едва заметная улыбка, глаза были полуприкрыты. Но когда я снова попыталась сократить расстояние между нами, он отстранился.

— Нет. Скажи это словами, Оралия.

Я жадно втянула воздух, ощущая, как колени подгибаются от того, как он произнёс моё имя. Именно это, больше всего остального, подтолкнуло меня к действию. Слова, которые он хотел услышать, готовы были сорваться с моих губ. Я была той, кто убежал, значит, я должна быть той, кто скажет о своих желаниях.

— Поцелуй меня.

— Да, — выдохнул он, увлекая нас в вихрь тьмы, пока всё не стало тёмным, как полночь.

Моя спина ударилась о неровную стену дворца, глубоко в тени, где никто не мог нас увидеть. Но он не дал мне времени опомниться, прежде чем его рот снова накрыл мой. Я прикусила его нижнюю губу, как он сделал прежде, и жар пронзил самую глубину моей души, когда из его груди вырвался стон. Этот звук наслаждения наполнил меня смелостью, и я жадно провела языком по его губам, впиваясь в его рот. Мои руки скользнули в его волосы, пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь.

Своими руками он провел по моим и, дойдя до плеч, нежно прижал меня к стене. Огонь между моих бёдер теперь пылал так сильно, что мне казалось, я сгорю, если облегчение не прийдет. Рен прижался ко мне, давая почувствовать всю твердость своего возбуждения на моих бёдрах, а затем откинулся назад. Его глаза вспыхнули в темноте.

Он очень медленно опустился на колени, не отрывая взгляда от моего. Он был похож на смертного паломника, впервые увидевшего своего бога, на человека, который после долгой тьмы увидел солнце. Я тихо всхлипнула, и его брови слегка нахмурились, пока ладони скользнули по шёлковой ткани моего платья.

— Я хотел этого всю неделю. Жаждал склониться к твоим ногам, умоляя озарить меня своим светом.

Мой всхлип превратился в стон, когда я опёрлась о стену дворца, о кости богов, которые отдались своему величайшему страху. Он медленно поднял подол платья, закидывая одну мою ногу себе на плечо. Я ахнула, горячее смущение залило мои щеки. Но его голодный взгляд задержался на мерцающей влажности, покрывающей внутреннюю сторону моего бедра, хотя ткань платья скрывала всё остальное.

— Я преклоняюсь только перед тобой, — прошептал он, прикасаясь губами к внутренней стороне моего колена, его рука медленно скользнула вверх по бедру. — Скажи мне… Скажи, что ты хочешь этого тоже.

Слова застряли в горле, когда он поцеловал выше, слизывая возбуждение с моей кожи. Он застонал с тихим рокотом в груди, пробовав на вкус мою потребность в нём. Медленно он поднял взгляд, его тёмные, как полночь, глаза были одновременно мягкими и жесткими.

Незвано в моей памяти всплыло ощущение пепла, просачивающегося сквозь пальцы. Яркий свет дневного солнца ослеплял, отражаясь от золотого дворца. В памяти всплыл крик, сжигающий моё горло, от ужаса того, что я натворила. Мне была невыносима мысль о том, что то же самое может случиться с ним.

Я обнаружила, что не могу говорить. У меня не было достаточно смелости сказать это Рену. Страх сжал моё горло, не давая вдохнуть. Заметив лед в его взгляде, я поняла, что он вновь возвел стену в своем сознании. И хотя я понимала, что он делает это, чтобы защитить себя, знакомое, холодное выражение его лица разорвало мою грудь на части.

Аккуратно он опустил мою ногу на землю, поправляя ткань платья.

— Когда ты будешь готова сказать эти слова, я буду ждать.

А затем, в одно мгновение, он исчез в тенях.

ГЛАВА 37

Оралия

Я стояла, тяжело дыша, прижавшись к стене дворца.

Горящие Солнца. Почему я ничего не сказала? Почему позволила страху схватить меня за горло и лишить речи? Он был прямо здесь, где я так отчаянно нуждалась в нём, и всё же я не смогла вымолвить ни слова.

Прижав пальцы к векам, я глубоко вдохнула, пытаясь загнать запечатлевшееся в памяти изображение обратно в глубины сознания.

Могла бы я сказать это сейчас? Если бы он появился снова, смогла бы я произнести это вслух? Я честно не была уверена. Небольшая часть меня понимала, что страх, засевший внутри, был не совсем рациональным. Моя сила не могла навредить ему. Я касалась его столько раз, сколько даже не могла сосчитать, за время, проведённое здесь, в Инфернисе. И всё же, с каждым днём, когда моя сила росла, я не могла избавиться от ужаса, что однажды, протянув к нему руку, обнаружу лишь пепел между пальцами.