Это был Истил, та поляна, на которую она наткнулась. Место, созданное для душ, которым нужно одиночество. Я никогда не знал, что произойдёт, если живая душа пересечёт границы этого места, но оно приняло её, как и любую другую душу. Когда я подошёл к ней, она уже кричала, хватаясь за воздух, её дыхание рвалось из груди, будто она захлёбывалась в собственных слезах.

— Папа, пожалуйста, — умоляла она. Её голос был разбитым, наполненным одиночеством и страхом.

Когда я поднял её, она, конечно же, начала сопротивляться, царапая мою тунику. Но через мгновение она прижалась ко мне так крепко, как будто её жизнь зависела от этого. Словно я был воздухом, который ей так отчаянно нужен. Я говорил ей успокаивающие слова, связь нашей кожи отзывалась в груди, забытые эмоции разрывали меня изнутри, заставляя держаться за неё так же крепко, как и она держалась за меня. За последние несколько дней я коснулся её больше раз, чем кого-либо за два с половиной столетия. Но стоило мне уложить ее сонную в постель, как тьма вновь окутала меня.

Рука вновь дрогнула, стремясь коснуться её спутанных волос с оттенком красного золота, но я сжал её в кулак.

— Некоторые демони, как тот, кого ты видела прошлой ночью, используют самые глубокие страхи и желания своей жертвы как приманку, — сказал я, стараясь вернуть себе уверенность. — Они питаются душами, поглощая их магию. Если бы оно справилось с тобой, оно бы перешло на других в Пиралисе.

Её взгляд был прочно устремлён в землю, и я задумался, слушает ли она меня.

— Оно пересекло защитные чары, потому что ты ответила на его зов, но ты не была достаточно сильна, чтобы уничтожить его. Пока что. Но я…

— Уходи, — перебила она.

Мои руки сжались в кулаки. Всё снова пошло не так. Я хотел показать ей, что, несмотря на её чувство бессилия и потери контроля, это может быть по-другому. Хотел сказать ей, что могу научить её, натренировать. Что со мной она станет неудержимой.

Со мной?

Мысль застала меня врасплох, неожиданная и нежеланная. Картина, где мы стоим бок о бок, наша сила защищает королевство, её тепло приносит свет в этот мир — в мой мир. Я покачал головой. Почему она могла бы захотеть этого?

Я ушёл, как она велела. Когда дверь за мной закрылась с тихим щелчком, я облокотился на неё спиной, потирая лоб и морщась, когда чёрная засохшая кровь осыпалась под моими пальцами.

— Рен, — позвал Димитрий, появляясь из-за угла коридора с шлемом под мышкой.

Я оттолкнулся от двери, мои ноги были словно каменные, когда я подошёл к нему на середине коридора. Он выглядел таким же усталым, как я себя чувствовал, с тёмными тенями под глазами и напряжением вокруг рта, которое говорило о том, что он всё утро сжимал челюсти.

— Гораций дал нам разрешение поговорить со вчерашней душой, — без предисловий сообщил Димитрий.

Я кивнул, расправляя плечи. Хорошо. Это то, что нужно. Если я смогу поговорить с душой, то, возможно, лучше пойму, какие силы скрывает в себе принцесса.

— Где она сейчас?

Димитрий изучающе посмотрел на меня, как генерал оценивает своего солдата. Его рука потянулась к моему лбу, чтобы стереть кровь. Я резко отстранился, отмахнув его руку. Неприятный укол тошноты прошёлся по коже, а внутри заворочалось ощущение стыда.

— Хватит.

Он склонил голову в извинении. Мы были друзьями больше тысячи лет, и раньше такие прикосновения были обыденным проявлением доверия. Но временами он забывался, теряя из виду то, что человек перед ним теперь почти чужой.

— Что случилось? Ты весь в крови демони.

Я пожал плечами и, не отвечая, двинулся по коридору к своим покоям.

— Это из-за Оралии, да? — легко догнав меня, он зашагал рядом. — На тебе её запах.

Я лишь мельком посмотрел на него, недоумевая, и поднял бровь.

— Что? — пожал он плечами. — Я могу чувствовать.

Я фыркнул и покачал головой.

— Демони выманил её вчера ночью, заманивая к туннелям.

— Великие Матери, — выдохнул он, тихо выругавшись. — Она в порядке?

Я кивнул, раздражённый тем, что он совсем не сердится на неё за то, что она подвергла всё королевство риску.

— Ты злишься, — заметил он. Его голос стал мягче, а шлем в его руках чуть приподнялся, словно от тяжести. — Но она не знала, Рен. Ты не можешь винить её за это.

Я не ответил. Конечно, она не знала. Прошлой ночью демони мог ее уничтожить, и всё, что я мог думать, когда увидел её там, было: только не она.

Я толкнул дверь своих покоев, сорвал тунику и бросил её в горящий камин. В комнате для приёмов потрескивал огонь, и из-за жара ткань тут же начала тлеть. Ослабив застёжки на поясе, я снял портупею. Меч и топор с глухим стуком упали на пол, когда я шагнул в спальню.

— Сидеро сказал, что её укусил демони, когда она была ещё ребёнком, — сказал Димитрий громче. — Это ты выпустил его тогда, Рен. Я помню.