Потому что правда заключалась в том, что я не знала, что это значит — эта тоска, это желание. Конечно, я понимала, что меня тянет к нему, но почему? Я сказала ему раньше, что умираю с голоду, и это была правда в более, чем одном смысле. Но разве я настолько изголодалась по вниманию и прикосновениям, что готова была принять их от кого угодно? Или это желание касалось только его?

Я вспомнила единственный раз в своей жизни, более полутора веков назад, когда я почувствовала это мимолётное желание. Тогда я тоже думала, каково это — прикоснуться губами к другому человеку, почувствовать тепло объятий. И закончилось это криками, застрявшими в моём горле, и пеплом, унесённым ветром. После этого я поняла, что это никогда не будет возможным. Моя жизнь должна была состоять только из фантазий.

Но теперь?..

— С вами всё в порядке, миледи? — спросил Сидеро, вставая, чтобы проводить меня из-за стола в коридор.

Я оглянулась через плечо, испытывая облегчение от того, что Рен не заметил моего ухода.

— Да, конечно, спасибо. Я… Мне нужно побыть одной. Думаю, я проведу некоторое время в библиотеке.

Сидеро кивнул и одарил меня лёгкой улыбкой.

— Я рад, что Вы пришли, Оралия, — мягко сказал он, кладя руку мне на плечо в утешительном жесте, прежде чем ускользнуть прочь.

Я вздохнула и пошла в противоположную сторону. Библиотека находилась недалеко от обеденного зала, и я знала, что она будет пуста, так как большинство обитателей замка сейчас находились либо в своих комнатах, либо в трапезной.

С мягким выдохом я распахнула двери и почувствовала запах пергамента и кожи, который так любила.

Быстро пройдя по одному из узких проходов между книжными полками, я опустилась на небольшой диванчик у большого окна. Я не была уверена, почему пришла сюда, а не в свои покои. Но тишина помогала собраться с мыслями, попытаться стереть воспоминание о его губах, коснувшихся моей ладони, унять жгучее желание, тлеющее глубоко внутри.

Я провела руками по лицу, убирая волосы на одно плечо, открывая шею. Ткань платья скользнула по моим бедрам, вызывая раздражающий зуд, который я не могла игнорировать. Не в силах остановиться, я провела рукой вниз по корсажу, сквозь разрез в юбке, предназначенный для быстрого доступа к оружию, если это потребуется.

Но прежде, чем мои пальцы коснулись кожи бедра, я вздрогнула. Дверь с громким стуком распахнулась, затем захлопнулась со щелчком, и тихий шепот магии запер замок.

С моего места я прекрасно видела уголок для отдыха перед большим камином. Моё дыхание замерло, когда в поле зрения ворвался Рен, тяжело бросившись в кресло и опустив голову в ладони.

Он сидел так некоторое время, глубоко дыша, прежде чем откинулся назад, подняв голову к потолку, его глаза неподвижно смотрели на высокие балки. Его стон был громким, почти болезненным, прежде чем его руки расстегнули брюки.

Мое сердцебиение участилось, когда он вытащил свой член. Хотя я знала анатомию и не была новичком в мужских гениталиях, многие солдаты Тифона любили промчаться по землям Эферы, когда были в глубоком опьянении, я никогда не видела ничего подобного.

Темная магия внутри меня затрепетала в ответ на это зрелище, заструилась по моим венам, вспыхнула на моей коже.

Подбородок Рена опустился, когда его большой палец провел по головке, сделав один круг, прежде чем повернуть руку. Он застонал, работая сам, его бедра поднимались, чтобы встретить каждый толчок его ладони.

Тепло разливалось по моему телу, пока я не ощутила влагу между бедрами, а сердце с бешеным ритмом забилось в груди. Я знала, что должна отвести взгляд. Знала, что должна попытаться уйти, прежде чем он заметит меня, но… Горящие Солнца, я не могла пошевелиться. Не могла ничего сделать, кроме как смотреть, как он удовлетворяет себя сам, как его зубы впиваются в нижнюю губу, а веки трепещут от удовольствия.

Моя рука сама собой двигалась между слоями юбки, пока не нашла вершину бедер. Но затем я замерла.

— Оралия.

ГЛАВА 33

Ренвик

Я не мог остановить стон, который вырвался из груди, когда моя рука опустилась на член.

Все, что я мог видеть, была она. Изгиб ее скул. Выпуклость ее груди. Пламенный взгляд в ее глазах, когда она кричала на меня. То, как ее острый ум разрушил мой контроль, мою решимость. То, как ее прекрасный рот произносил мое имя, как ее бедра сжались, когда я целовал ее нежную кожу. Я почти взял ее сегодня вечером, почти накрыл ее губы своими и вдохнул ее жар в свои легкие, прежде чем я опомнился и вспомнил кем я был для нее.

Но этот жар… Я не чувствовал его так долго. Мое тело было практически безжизненным почти три столетия, пока она не зажгла огонь в моих венах. Теперь сердцебиение отдавалось эхом в моих ушах, а член пульсировал от сокрушительной потребности в ней. Потребности, которую я не мог полностью контролировать.

— Оралия. — Ее имя сорвалось с моих губ прежде, чем я успел его остановить, мои веки затрепетали, рука задвигалась быстрее, слегка вращаясь на головке члена.

Тихий вздох пронесся между стеллажами, и я замер, резко распахнув глаза от шока. Я вдохнул глубже, осознав, что запах, который, как я думал, впитался в мою одежду, был более новым, даже более темным.