— Увидимся вечером, — пробормотал он, исчезая в вихре тени.

* * *

Ужин оказался совсем не таким, каким я его представляла.

Я ожидала чего-то похожего на трапезы, к которым привыкла у Тифона: огромный стол с ним во главе, сидящим на стуле чуть выше остальных, повелевающим нами словно хозяин слугами. Эти ужины всегда были пропитаны церемониальностью и напряжением.

Но это… это было совсем другое.

Я выбрала платье глубокого винного цвета, игнорируя усмешку Сидеро, когда он пришел за мной. Платье отличалось от тех, что я носила раньше: вырез проходил по верхней линии плеч, полностью обнажая их, и плавно опускался между грудей. Длинные рукава заканчивались свободными концами, которые доходили до середины юбки, обнажая предплечья и запястья — места, где всё ещё горел отголосок его поцелуев.

— Это не… — я замялась, подбирая слово, в последний раз расчёсывая волосы, стараясь уложить их в мягкие волны, струящиеся по спине. — Не слишком?

Сидеро моргнул, словно не понял, что я имею в виду, хотя крошечная ухмылка, скользнувшая на его лице, выдала его притворство. Не произнося ни слова, он развернулся и повел меня из покоев. Теперь же, стоя в небольшой комнате, где Рен ужинал со своим ближним кругом, я совсем не думала о своём наряде. Помещение было ярко освещено голубыми шарами пламени, к которым я уже привыкла в Инфернисе. В центре комнаты висела большая чёрная люстра, несмотря на размер, совершенно простая в своём исполнении, ничуть не похожая на те вычурные узорчатые люстры, к которым я привыкла с детства в Эфере. Та же лаконичность прослеживалась в настенных бра и даже в сервировке стола.

Большого, круглого стола.

— Здесь нет почётного места, — тихо произнёс Сидеро. — Здесь все собираются как равные.

Несколько человек уже присутствовали в комнате, большинство из них сидело вокруг стола из чёрного дерева. Я остановилась как вкопанная, с трудом переводя дыхание, когда увидела бога с каштановыми волосами, которого знала из Эферы. Мекруцио. Он сидел дальше всех от двери, спиной к большому изогнутому окну. Мы долго смотрели друг на друга. Его светло-голубые глаза блестели в свете ламп, скользя по мне с выражением, которое я не могла прочесть. Затем он коротко кивнул и поднял бокал в жесте приветствия.

— Сидеро… — прошептала я, пока Мекруцио обернулся к коренастому мужчине с волнистыми каштановыми волосами, который стоял над ним.

— Да, миледи? — откликнулся он, не отрывая взгляда от мужчин, пока стоящий собеседник громко смеялся, похлопывая Мекруцио по спине и залпом выпивая вино, часть которого стекала в его тёмно-рыжую бороду.

— Этот бог… Это… — я прокашлялась. — Я знаю его, из Эферы.

Сидеро тихо хмыкнул, кивнув.

— Мекруцио входит в ближний круг Рена уже около тысячи лет. Он выполняет роль одного из шпионов Его Светлости в Эфере.

Когда я повернулась, выражение его лица было бесстрастным, словно он сообщил нечто совершенно незначительное.

— И вас не беспокоит, что он может шпионить в свою очередь для Тифона?

Сидеро нахмурился и покачал головой.

— Нет, Мекруцио доказал свою преданность бесчисленное количество раз за прошедшие тысячелетия. Тифон многое отнял у него за это время. Как и многие из нашего двора, Бог Путников нашёл Рена, когда потерял последнюю надежду после смерти своего отца. Он искал цель.

Цель… вроде шпионажа за Тифоном ради общего блага Инферниса. Я задумалась: говорил ли Мекруцио обо мне, о моём одиночестве? Или это было слишком мелко для него?

— Рядом с ним Торн, — произнёс Сидеро, прервав затянувшуюся паузу. — Он целитель, который следит за теми, кто защищает королевство, а также принимает новые души в Инфернис, прежде чем отправить их к Горацию на суд.

Когда мы подошли ближе, высокая стройная фигура поднялась из-за стола, своими плавными движениями напоминая змею. Сзади я видела только водопад её сверкающих иссиня-чёрных волос, но, когда она повернулась, у меня едва не отвисла челюсть от её неземной красоты.

— Морана, — Сидеро почтительно склонил голову, положив руку на сердце. — Для меня большая честь увидеть Вас снова.

Морана склонила голову в том же почтительном жесте, но её глаза не отрывались от моих. Её кожа была цвета обсидиана, настолько тёмная, что было сложно различить, где она заканчивается и начинается её платье.

Во многих отношениях она воплощала ту силу, которой я всегда боялась.

— Я слышала о Вашем прибытии, — произнесла девушка, и её голос звучал, как мелодичный шёпот. Она плавно приблизилась ко мне, как будто ее принес призрачный ветер. Морана стояла так близко, что я различила вкрапления белого цвета в её голубых, как лёд, радужках. Она легко дотронулась до моей щеки и это прикосновение было обжигающе-холодным, но необыкновенно мягким. — Он ждал Вас очень, очень долго.

Я нахмурилась. Её большой палец нежно разгладил пространство между бровями, пока я не расслабила лоб.

— Кто? — спросила я. Она не могла говорить о Рене.

Морана одарила меня теплой улыбкой, которая также говорила о тайнах, тьме и обо всем, что находится между ними.

— Если Вы не знаете, значит, ещё не готовы, — прошептала она и мягко провела своими длинными пальцами по моим волосам.

Морана наклонилась и коснулась моей щеки лёгким поцелуем. Тьма внутри меня вспыхнула, словно молния, разорвавшая ночное небо. Она ожила.