— Не бойтесь её, Оралия, дочь Зефируса, — прошептала она мне на ухо. — Тьма питает, тьма укрепляет, тьма защищает.

ГЛАВА 32

Оралия

Не говоря больше ни слова, Морана скользнула прочь от нас.

Сидеро тихо рассмеялся рядом, и я обернулась, чтобы увидеть, как он потирает глаза одной рукой, а другую держит скрещённой на груди.

— Что… что это было? — хрипло прошептала я, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Он покачал головой и, схватив меня за руку, повел к другой части стола, наиболее удалённой от девушки.

— Морана — таинственная богиня. Никто, кроме неё самой, а может быть, и Его Светлости, не знает истинных масштабов её силы. Но проще всего сказать, что она — Богиня Ночи. Поговаривают, ночь время от времени шепчет ей о будущем, — Сидеро снова покачал головой. — В любом случае, это странная тема для ужина.

Я тихо фыркнула в знак согласия, изо всех сил стараясь не думать о том, кто же мог ждать меня так долго. К счастью, в этот момент массивные двери распахнулись, и в комнату вошёл Рен. Его чёрный плащ развевался за спиной. Он привел себя в порядок и переоделся в свою привычную чёрную тунику и брюки, на этот раз без оружия. Его тёмные, как ночь, волосы были аккуратно стянуты тонким шнурком, хотя несколько прядей выбились и обрамляли твердую линию его подбородка.

В этот момент у меня перехватило дыхание. Будто внутри внезапно пробудилось новое осознание — или, может быть, это чувство зарождалось уже давно и только сейчас стало явным. Он ступал по залу со всей уверенностью правителя, но было абсолютно ясно, что у него есть то, чего Тифону всегда не хватало.

Любовь своего народа.

В тот момент, когда Рен вошёл, все присутствующие поднялись со своих мест. Но это не было движение, продиктованное ритуалом или необходимостью. В Эфере вставали, потому что так было положено в присутствии короля. Здесь же все поднялись из уважения к богу, правившему ими. В их глазах светилась преданность, чистая и яркая, как пламя — та самая, которая заставляет следовать за лидером до самого конца, куда бы ни привёл путь.

Я задумалась, видел ли он это. И каким же богом он должен был быть, чтобы заслужить такую преданность.

Рен медленно двигался по комнате, приветствуя каждого из присутствующих. Никто не осмеливался прикоснуться к нему или обнять, даже предложить руку. Но все кивали или кланялись с глубоким почтением. Затем его взгляд встретился с моим.

Он прервал зрительный контакт и сказал что-то внушительному богу Торну, но услышать, что именно я не смогла. По мере приближения ко мне, его взгляд лениво скользил вниз — к моей шее, открытой линии ключиц, к тёмно-красной ткани платья, почти чёрной в свете свечей, а затем поднялся снова.

— Миледи, — пробормотал он, останавливаясь передо мной.

Это обращение, которое звучало в мой адрес всю мою жизнь, почему-то заставило кровь затрепетать в венах. Рен взял мою руку в свою, но вместо обычного поцелуя, принятого в Эфере, перевернул её ладонью вверх и коснулся губами её центра. Румянец поднялся к моим щекам, пока его глаза изучали моё лицо. Я положила свободную руку на сердце и сделала глубокий реверанс.

— Ваша Светлость.

Он потянул меня за руку, возвращая в исходное положение.

— Думаю, это первый раз, когда мы поприветствовали друг друга как положено.

— Буду рада снова дать Вам пощёчину, если так будет привычнее, — ответила я сладким голосом.

Он сделал шаг ближе, его губы оказались у моего уха. Я могла поклясться, что призрачное прикосновение его руки скользнуло по моему бедру, удерживая меня на месте.

— Знаешь, мне кажется, ты получаешь от этого слишком большое удовольствие, — прошептал он, едва касаясь губами моего уха.

Я задрожала, но прежде, чем смогла ответить, он отступил, и в его глазах промелькнула искра желания.

— Ты голодна?

На мгновение я задумалась, действительно ли он спрашивал об этом. Его взгляд потемнел, когда я облизала губы и глубоко вдохнула. Он взглядом проследил за этим движением, скользнув глазами вниз к моей груди, которая то поднималась, то опускалась, прежде чем вернуться к моим губам.

— Умираю с голоду.

Воздух между нами трещал от напряжения, когда мы смотрели друг на друга. Громкий смех разорвал эту связь, напомнив мне, что мы не одни. Я моргнула, словно пробуждаясь, и покачала головой, пытаясь вернуть ясность.