Одиночество всё сильнее охватывало меня, пока я поднималась по лестнице. Стивен не отвечал на мои звонки, и, приближаясь к его комнате, я надеялась, что он всё же там, а не где-то ещё, в беспамятстве от наркотиков.

Подавив очередную волну вины, я постучала в его дверь. Но ответа не последовало. Вздохнув, я вспомнила, что должна была проверить, стоит ли его машина в гараже. Я постучала ещё раз, нетерпеливо постукивая ногой в ожидании. Но по-прежнему ничего.

Стиснув зубы, я всё же вошла в его комнату, ожидая, что там будет темно. Но, к моему удивлению, свет горел, и моё сердце почему-то забилось быстрее.

— Стивен? — Позвала я, осматривая комнату. Его куртка и ботинки лежали на полу, небрежно брошенные. Дверь в ванную была приоткрыта, и внутри горел свет. — Стивен, ты там? Если ты там по большому, дай мне знать, чтобы я не наткнулась на это зрелище и не получила травму на всю жизнь.

Снова тишина. В животе у меня всё сжалось в тугой узел. Что-то было не так.

Я медленно подошла к его ванной комнате.

— Стивен? — Позвала я, с трудом сглотнув. — Если ты действительно там сидишь на унитазе, то лучше скажи мне об этом сейчас.

Ответа не последовало, и я остановилась, потянувшись к дверной ручке.

— Ладно, готов ты или нет, я вхожу, — сказала я ему.

Стиснув зубы, я толкнула дверь и замерла, затаив дыхание.

Стивен лежал на полу, его тело было неестественно изогнуто, а глаза закрыты, рот широко открыт.

— Стивен! — Воскликнула я, подбегая к нему, падая на колени и тряся его. — Ты меня слышишь? Проснись!

Ответа не было. Его тело оставалось безвольным. Я снова встряхнула его, но его губы на бледном лице уже приобрели синеватый оттенок. В ужасе я взглянула на его неподвижную грудь.

— Нет, нет, нет, — повторяла я в панике.

Я наклонилась к его рту и носу, чтобы проверить, дышит ли он, стараясь уловить хоть какие-то признаки жизни, но он не дышал вовсе. Я нащупала телефон, пытаясь достать его из кармана, и прижала пальцы к его шее, чтобы проверить пульс. Я застонала, когда не смогла его найти. Я приложила ухо к его груди, но сердце не билось.

Нет, я что-то делала неправильно. Я должна была ошибаться.

— Ты не сделаешь этого со мной. Ты в порядке. Ты в порядке. Ты в порядке… ты не оставишь меня одну. — Повторяла я, снова и снова пытаясь нащупать пульс, но безуспешно. Мой телефон выскользнул из руки, прежде чем я успела его поймать, и с громким стуком упал на пол.

Я уставилась на него, ослепленная и оглушенная всем, кроме него, когда правда, словно нож, пронзила меня, проникнув в самую душу.

Я ничем не могла помочь своему брату. Больше нет.

Он был мертв.

ГЛАВА 11

Я раскачивалась из стороны в сторону, прижимая к себе безжизненное тело Стивена и глядя в пустоту. Мне было холодно. Очень холодно.

— Почему? — Шептала я. — Почему, почему, почему? — Я крепче обняла его. — Это был твой худший розыгрыш, идиот. Твой самый худший.

Закрыв глаза, я стала раскачиваться быстрее, и лед в моих венах, казалось, проносился прямо к сердцу. В груди все сжалось.

Я попыталась улыбнуться, но мои губы отказывались двигаться.

— Вот видишь? Это не смешно. Ни в малейшей степени. — Мой голос сорвался, и я проглотила комок, застрявший в горле.

Почему мне так холодно?

Я провела рукой по его волосам, сжимая пальцами спутанные пряди.

— Ты ведь проснешься, правда? Ты проснешься и рассмеешься мне в лицо, потому что разыграл меня, и у тебя все так хорошо получилось. Верно? — Я улыбнулась. Затем снова улыбнулась. — Верно?!

— Стивен! — Закричала моя мама, врываясь в ванную, за ней последовали парамедики, которых я вызвала несколько минут назад.

Мир вокруг меня словно затуманился, когда кто-то резко толкнул меня в бок. Ванная комната наполнилась криками, плачем и хаосом. Кто-то вывел меня из комнаты и усадил на стул, но я не слышала ничего, что они говорили.

Всё, что я слышала, — это наш последний разговор со Стивеном.

Это был наш последний разговор в жизни.

Потому что мой брат не собирался возвращаться.

С тех пор как умер Стивен, я не проронила ни слезинки. Моя мама, наоборот, не могла сдержать слёз. Она плакала беспрестанно с той ночи, когда я обнаружила его, и её состояние стало очень тяжёлым. Она словно постарела за одну ночь и всё время проводила в комнате Стивена, словно ожидая, что он вернётся в любой момент. По ночам она звала его по имени, не переставая рыдать. Мама думала, что я не знаю о её страданиях, но я всё понимала. Я сидела за дверью его комнаты, уставившись в пустоту, и думала о смерти и трагедии.