Я беззастенчиво врал. Были, конечно, и на Яике наши казачьи поселения, но не пять тысяч человек, а от силы тысяча. А вот по самой Волге, и по её притокам — да, казаков расселилось много. А так же много расселилось голландцев. Особенно — по речке Самаре. Причём, многие из них записались в моё личное войско и жили на речке Самаре, собирая и создавая из казаков войска рейтерского строя.

Много денег мы с Тимофеем и братьями тратили на создание «своей» империи. Причём, не знаю, пригодиться ли нам такая армия в грядущей гражданской войне, но уже сейчас

Ведь, что такое казак? Или, вернее, кто такой казак? Казак, это — в первую и основную очередь воин. Почему казакам запрещали заниматься землепашеством? А именно потому, чтобы они не отвлекались от воинского дела и от собственно говоря, службы, которую исполняли за государев «корм».

Причина неудачи восстания «Того Степана Разина» была в том, что в его войсках почти совсем не было профессиональных военных, то есть — казаков. Казаки были в войске Васьки Уса, но они сразу после взятия Астрахани, там и обосновались, посчитав жизнь удавшейся.

А Разинское войско представляло собой сборную солянку: которая так и не превратилась в «съедобное варево». Войско, которое при своей многочисленности не смогло противостоять государевым рейтарским полкам. А вот мои полки готовы противостоять каким угодно войсковым соединениям. Только я ещё не определился, на чьей стороне выступать и с кем сражаться. То ли с царскими войсками, то ли за царские войска. Да-а-а… Дела-а-а… А если против царских войск, то за какую идею? За чьё светлое будущее?

Очень мне не хотелось воевать с Кремлём и ослаблять мощь царской власти, чтобы на Россию снова напали её враги, или воспользовались слабостью её «друзья», как-то: британцы с голландцами и другие немцы, которые спят и видят, как бы что урвать.

Васька Ус — единственный отпрыск дворянского рода среди сподвижников «Того Степана Разина». Его отец, один из немногих казаков Хопра — выходец из дворянской фамилии, принимал активное участие в становлении казачьих станиц и самого «Войска Донского». Многие представители этой фамилии служили царю воеводами, и я рассчитывал на Василия Уса в своей шахматной партии, как на «сильную линию», но Васька, паразит, играл, похоже, либо другими фигурами, либо свою партию, либо партию своих родичей. А я не просчитал их «семейный» и корпоративный интерес.

Усовы были выходцами из помещиков и служивых людей знатного Польского шляхетского рода, сбежавших из Польши и начавших служить царю Василию Васильевичу в тысяча четыреста сорок седьмом году. Видимо, какие-то связи с польской шляхтой у них остались, и после Польско-Русской войны по их наущению Васька Ус затеял свою замятню[1] на территории России.

«Тот Степан Разин» не знал таких подробностей про своего «друга», повёлся на его бунт, и, вернувшись из похода за зипунами, поддержал «замятню», поднятую «щирым казаком». «Тот Васька Ус», взбаламутив воду, остался сидеть в Астрахани, отдав бунт в руки Степана Разина. И только по большой случайности он не удрал в Персию.

Здесь я немного знал про Василия Уса и пытался «предохраниться», однако недооценил силы и намерения всех игроков Большой Шахматной Игры, ведущейся против России.

[1] Замятня — скандал, распря, смута, волнения.

[12 Быть на «бичу» — значит — быть на берегу. Бич — берег.

— Надо срочно встречаться с, пока ещё, патриархом Никоном и обсуждать «текущий момент», — думал я. Ведь сейчас ещё можно спасти положение. Если, конечно, открутить южным патриархам головы. Но, почему бы и нет?

В раздумье я хмыкнул и пожал плечами.

— Ты чего? — спросил Пушкин.

— Спина веника просит, — ответил я.

Спина и то, что ниже, и вправду, чесались. Как-то обошлись мы у Коломенского воеводы без бани, ограничившись одним застольем. Или чувствовала пятая точка приключения

Воевода показал банщикам на меня и те легко разложили меня на полатях и давай окучивать в четыре руки поочерёдно меняясь. Ныряя раз за разом в холодную купель с проточной водой, я давался диву, как тут всё преобразилось.

— Ладно тут всё устроили, — похвалил я.

— Э-э-э… Так, по твоим рисункам, Степан Тимофеевич. Какую красоту нарисовал, такую Алексей Михайлович и потребовал сотворить.

— Ха! Нарисовать можно всё, что угодно, а вот воплотить не каждый сумеет. Смотрю, и аптечный огород обустроили, и фруктовый сад… Яблоки, вижу, вызрели.

Из купальни открывался великолепный вид на островной берег, где виднелся «лабиринт» аптечного огорода и сад, и на противоположный берег пруда, с пасекой и виноградником.